Пока я изводил себя такими жизнерадостными мыслями, руки мои аккуратно сложили из листка с сообщениями самолетик. И тут же мое богатое воображение подсказало ассоциацию.

В одном боевике, китаец, после каждого убийства, вешал у себя в комнате маленького бумажного журавлика.

Скомкал самолетик. Хватит. Нужно успокоиться.

Кто сказал, что мой звонок Михаилу или Петрову будет означать капитуляцию? Никто не сказал. Я позвоню и потребую ответа. Потребую, чтобы они мне ответили и навсегда прекратили даже пытаться втягивать меня в грязные свои игры.

Я самым решительным тоном проговаривал этот монолог про себя, вставая со стула и двигаясь к телефону. Я убеждал себя и знал, что стоит мне только на мгновение остановиться, как тут же станет понятно, что это только самообман, что это я разрешаю себе уговорить остатки своего самолюбия.

Я протянул руку к телефонной трубке. И телефон зазвонил. Долго и требовательно. Междугородний звонок. Черт, не вовремя. Это, наверное, Татьяна. Она звонит Сашке по вечерам, осуществляет свое право на общение с сыном. Не вовремя.

Или наоборот? Вовремя меня остановил телефон? Может, хоть раз в жизни, это чудовище решило меня пожалеть. Сохранить хоть какие-то иллюзии.

– Да?

– Александр Карлович?

– Да, – дрогнувшим голосом подтвердил я, этот картонный голос нельзя спутать ни с каким другим.

– Это Николай Фокин, если помните.

– Помню.

– Мы не хотели вас беспокоить, но сегодня мы получили известие из Будапешта…

– Я тоже. По радио передавали…

– Значит, вы в курсе.

– О чем?

– О смерти, естественно. Мой клиент только хотел вам передать, что он и сам об этом не знал. И просил передать вам, что договоренность остается в силе – и по срокам и по объемам гонорара.

– Хорошо.

– И еще он хотел подтвердить свои слова о… – Фокин сделал паузу, словно подбирая выражение.

– О моей исключительности? – подсказал я.

– Да, о вашей исключительности. Именно, – Фокин чуть оживился, но потом, видимо, сообразил, что в голосе у его уважаемого собеседника что-то промелькнуло, – у вас ничего не произошло?

– Нет, все нормально.

– Точно? Может, вам нужна моя консультация?

– Нет, спасибо. До свидания.

– До свидания.

Почему я не сказал о разговоре с Пашей? Побоялся, что заказчик испугается? Что накроется мой заработок, который я уже мысленно потратил на себя, семью и Алиску?

Или испугался чего-то другого? Чего? Может быть, телефона?

Дурацкий сегодня получился день. Совершенно идиотский. И голова у меня варит как у… Прочитал я давно уже фантастический роман «Мягкая посадка». Хорошая книга про то, что скоро нам всем наступит конец во льдах нового ледникового периода. Но самым интересным для меня открытием в этом романе стало словечко «дубоцефал». Очень точное словечко.

И совершенно точно передающее мой нынешний интеллектуальный уровень.

Это что ж получается, что кто-то прослушивает мой телефон? Кто узнал, что я сегодня собираюсь идти к Кулиничу. И кто-то сообщил это Паше, Паша совершенно спокойно потом перезвонил мне к Олегу домой. А перед этим потряс мое воображение тем, что предугадал маршрут нашего с ним движения и оставил свою машину напротив кинотеатра «Дружба».

Зачем, кстати, оставил? И зачем, кстати, позвонил? Встретился он со мной по просьбе Михаила, это если верить Ковальчуку, а вот все остальное?

Или это мне Пашка решил подсказать…

И даже думать об этом не хочу. Не хочу. Пусть подслушивают сколько угодно. Пусть. А я буду работать. Всем назло.

У меня там Россия должна воевать с Украиной.

Я вытащил из ящика стола карту и расстелил ее перед собой, поверх клавиатуры компьютера.

– Интересно излагаешь, – одобрил Игорь Петрович, – занимательно.

Виктор Николаевич привстал со стула и манерно поклонился:

– Не нужно оваций.

Потом снова сел на стул и устало потер лицо.

– Устал? – спросил Игорь Петрович.

– Еще как. Настолько вымотался, что даже не сдержался в финале разговора с уважаемым Владимиром Аркадьевичем. Просто не знаю даже, как это получилось?

– Витя, не нужно патетики, у нас здесь ни жучков, ни видеокамер нет. Чисто. У нас не то, что у вас в кабинете.

– У нас в кабинете тоже уже нет. Опять уже все чисто.

– Ты успел переговорить с умельцем?