– Я решил позвонить Граббе, но не успел, потому, что Граббе позвонил мне раньше. Вот вы себе представьте, я только протягиваю руку к телефону, как секретарь мне сообщает, что на связи сам Эдик. Он, оказывается, также получил эту запись, и также решил посоветоваться со мной.

– Вы решили создать общество защиты меня? – осведомился Виктор Николаевич.

– Мы решили просить вас о помощи. Да. О помощи. Советом и делом. Делом, наверное, в первую очередь.

– Ну, это же так естественно. Что я могу вам посоветовать? А вот потаскать каштаны из огня…

– Вы меня не понимаете! – Владимир Аркадьевич снова налил себе воды и залпом выпил. – Я боюсь. Вы понимаете – боюсь.

– Человеку вообще свойственно бояться. Это ему помогает выжить в опасных ситуациях. Переходите к делу, Владимир Аркадьевич.

– Хорошо. Да, хорошо. Вы знаете меня довольно давно, и я вовсе не обольщаюсь тем, как вы ко мне относитесь. Да. Хотя я вас очень уважаю. Очень. Но как бы вы ко мне плохо не относились, вы не сможете мне отказать в некотором уме. Не сможете?

– Не смогу, – кивнул Виктор Николаевич.

– Вот видите! И еще я никогда не был трусом. А тут… Кто-то начал скупать журналистов.

– Серьезно? А мне казалось, что это у нас национальный промысел. Вы один вон сколько скупили независимых представителей четвертой власти.

– Я. Это совсем другое дело. И Эдик Граббе – тоже совсем другое дело.

– А вот другим – нельзя.

– Отчего нельзя? Можно. Ради Бога, пусть покупают. Но скупать… Обратите внимание на термины. Покупать – это когда по одному, ну, по два. А скупать – это уже оптовые закупки. Это мой рынок и Эдика. Понимаете? И как я, по-вашему, должен реагировать, когда вдруг оказывается, что за последние полгода кто-то сделал очень серьезные предложения десяткам, если не сотням журналистов. Теле-, радио-, газетным – всем. И когда я говорю кто-то, я имею ввиду именно кого-то неизвестного.

Владимир Аркадьевич, теперь уже не останавливаясь, ходил по кабинету, стремительно жестикулируя:

– Да. Неизвестного.

– Верится с трудом. С вашей склонностью копаться в самых интимных тайнах. И с вашими возможностями…

– Да, с моими возможностями. Именно с моими возможностями. Ничего не удалось узнать. Более того, когда я попытался копнуть глубже, внезапно умер и тот, кого мы пытались… э-э… разговорить, и тот, кто это пытался сделать. Да. Получается так, что кто-то вложил, поверьте мне, Виктор Николаевич, очень и очень большие деньги в журналистов и пока еще ни разу не задержал выплат, и не дал ни одного задания.

– Это действительно интересно… – задумчиво произнес Виктор Николаевич.

– Да. Я так и думал, что вы сможете это оценить. Точно также думает и Эдик Граббе. Это один из немногих случаев, когда мы с ним хоть в чем-то сошлись во мнении.

– Тогда у меня два вопроса…

– Пожалуйста, пожалуйста…

– Первый – почему вы не обратились с этим в компетентные органы. Вы же знаете, что направление моей деятельности несколько другое.

– К кому? К человеку, похожему на генерального прокурора? Не смешите меня. Это, во-первых, а во-вторых, не мы вас выбрали. Вас выбрал тот, кто затеял покупку журналистов. Все это время я с ужасом ждал, как начнут действовать купленные писаки и болтуны…

– Не добро вы как-то о журналистах…

– Как могу. И, поверьте, я в этом вопросе разбираюсь ой как не плохо.

– Верю.

– Вот. И заметьте, я ведь говорю только о тех журналистах, которые находятся под моим контролем. Большинство из них сами сообщили о покупке. И получили разрешение на двойную работу. Да. А ведь наверняка есть и такие, которым удалось сохранить тайну вкладов. Да.

– Вы хотите сказать, что вместе с Граббе ждали, на кого первого укажут неизвестные покупатели…

– Да.

– И вам кажется, что я теперь ваш союзник?

– А у вас нет выхода.

Виктор Николаевич разочаровано развел руками:

– Мы все-таки начали говорить о безвыходности моего положения.

– Да. Но не потому, что вы испугаетесь этой пленки. Нет. Вы слишком известны как человек долга. Вы просто не сможете пройти мимо столь вопиющего… столь прямой угрозы нашей с вами Родины. Не сможете.

– Не смогу, – согласился Виктор Николаевич.

– Поэтому я и Эдик Граббе предлагаем вам союз.

– Звучит несколько высокопарно.

– Вам так кажется? Тогда проще – мы передаем вам всю нашу информацию, и ту, которая уже есть, и ту, которая появится в дальнейшем. Мы даже готовы включать ваших людей в наши съемочные группы, обеспечивать наше прикрытие в качестве журналистов… Это уже не говоря о полной блокаде негативной информации о вас и вашей организации…

– Уж не стану ли я причиной фантастического воссоединения старых конкурентов?