И я замечаю, что глаза девушки полны слез. Тут же поворачиваюсь к ней спиной и открываю холодильник. Нет никаких сомнений: она плачет — шмыгает носом и пытается ровно дышать. Беру бутылку «Эвиан» и захлопываю дверцу.

— Джек такая сволочь, — всхлипывает она.

Мне не хочется смотреть на нее, но другого выхода нет. Вот черт! Лучше бы я этого не делал! Тесс в истерике: тушь течет по щекам, сопли — из носа, слюна скапливается в уголках рта. Отвратительное зрелище!

— Он бросил в меня свой ноутбук, потому что я отдала его рубашку в химчистку, а не в прачечную. Он едва не попал мне в голову.

Я пытаюсь успокоиться, насколько это возможно, и смотрю на нее с сочувствием: забота во взгляде, чуть склоненная голова, скорбная мина. Но теперь она считает, что мне ее жаль. Я уже выхожу из холла, когда слышу ее стон:

— Что же мне делать?

Не поворачиваюсь и продолжаю идти. Давным-давно я усвоил, что не стоит связываться с чужими проблемами. Не хочу показаться бесчувственным. Но послушайте, она такая тощая, а я ведь не собака, чтобы бросаться на кости!

Иду по коридору, стараясь не встретиться ни с кем взглядом. Название этого агентства следует писать как «Ауттрах», потому что здесь все трахают всех. Младшие агенты спят со старшими, старшие с партнерами, партнеры друг с другом. Они не трогают ассистентов, потому что мы зародыши человека, инертный материал, пустышки. Агентство арендует комнаты во «Временах года», считается, что для серьезных клиентов из Нью-Йорка, но в действительности — это место интимных встреч. У старших агентов и партнеров есть ключи. Ассистенты составляют особые графики, чтобы они не пересеклись. Блум трахает двух партнеров, он даже распространил активность за пределы офиса и общается с парой клиентов, включая Микаэлу. Эта девчонка прекрасно знает, что нужно делать. Но повторюсь, в этом городе все основано на сексе. И если вы не трахаете кого-то в буквальном смысле, вам стоит делать это фигурально.

Единственная польза от работы в «Ауткам» в том, что у Рэндалла Блума оказался вполне сносный характер и, после того как я спас ему жизнь, он согласился прочитать мой сценарий. Это произошло во время ленча в «Соре» — ему в горло попала виноградина. Все застыли в оцепенении: этакий семейный пикник нациста фон Бюлова. Все, кроме меня. Мне пришлось резко надавить ему на живот. И этим я не только заслужил должность ассистента, но и достиг своей основной цели: кто-то согласился прочитать мой чертов сценарий. Вы, наверное, думаете, что просмотреть хороший сценарий — не такое уж большое одолжение в городе, где постоянно нужен новый материал. Но легче закрутить любовь втроем с сестрами Хилтон, чем добиться, чтобы твой сценарий прочли.

Честно говоря, я думал, что наконец-то мне несказанно повезло. Рэндалл Блум не будет скрываться от меня, ведь я его спас. Он прочитает мой сценарий, только и всего. Я просил не так уж и много.

И он непременно сделает это. Я уверен. Сценарий лежит в боковом отделении его портфеля. Каждый вечер, когда он уходит домой, я напоминаю ему про это. Я знаю, скоро он найдет время. Может, сегодня посмотрю на него грозным взглядом. Поиграю мускулами. Я заставлю его сдержать слово.

Черт возьми, этот парень ненормальный.

Снова устроил здесь вечеринку, как будто он Роберт Дауни-младший после реабилитации. Я даже не могу припарковаться, потому что пять машин заблокировали проезд. Приходится остановиться на проезжей части. Сейчас десять утра, а музыка звучит так громко, что вот-вот перебудит всех местных жителей. У него в голове шумит, как в колонках! От басов венецианское окно грозит вылететь прямо в сад. Беру завтрак для Тревиса — упаковку из двенадцати «Маунтин дью» [11] и десяток пончиков «Криспи крем» — и направляюсь к дому. Нет, я не работаю в службе доставки «Флай». Мой босс — девятнадцатилетний Тревис Траск, самый популярный герой тинейджеров после еще одного белого парня по имени Лео.

— Привет, малышка.

— Лу, выметайся из частных владений.

— Вообще-то тротуар не является его собственностью, — звучит ответ.

Кожа Лу очень темная — цвета кофе эспрессо и абсолютно гладкая. Мускулы на своих местах, длинные косички-дреды собраны сзади в хвост. Огромный фотоаппарат с телеобъективом свисает с шеи.

— Скажи это полицейским.

— Перестань. Зачем ты так со мной?

Я успела сказать, что у него улыбка, как у Дэнзела? Должна признать, в Лу что-то есть.

— Почему бы тебе не последить за Джастином Тимберлейком или еще каким-нибудь популярным парнем, который поет под фонограмму, не попадая в такт? — интересуюсь я.

— На Джастине не заработаешь столько, сколько на Тревисе Траске.

— Кто ты по гороскопу? — спрашиваю я.

Мой вопрос застал его врасплох. Он широко улыбается:

— Я Лев, малышка.

— Из чего следует, — бормочу я, — что ты слишком самоуверенный, властный и эгоистичный.

— А какой у тебя знак?

— Не твое дело! — поворачиваюсь я. Мой знак — Рыбы. А огненные и водные знаки не смешиваются. Понимаете, о чем я?

— Малышка, объясни, почему ты так себя ведешь? Помоги мне сфотографировать твоего босса, и мы поделим деньги, шестьдесят на сорок.

— Я не торгую Тревисом.

— Что ж, тогда хорошего тебе дня, — говорит он. А я отдаю должное его вежливости.

Пробираюсь мимо машин к дому. В нем пять спален, три ванные комнаты, бассейн. Из окон открывается вид на долину. Дом был построен в начале семидесятых, из чего следует, что он уже далеко не в лучшем состоянии. Зато расположен в Энсино — одном из самых модных мест в этом районе, и поэтому его стоимость достигает двух миллионов двухсот тысяч.