Буду несколько дней справляться сама, пока не разберусь в своих чувствах. Я хотела позвонить Андре – единственному человеку, способному сделать мне дельное предложение, но сочла это неприличным. Что бы я сказала ему? Привет, Андре, а я развожусь. И кажется, люблю тебя.

Зашла на кухню перекусить – маленькое помещение, где ни на что не хватало места. Хорошо бы мое предложение приняли, и хозяйка особняка согласилась продать дом. Вымыла в раковине яблоко, съела с крекером и запила стаканом воды из кувшина-фильтра. У меня дрожали руки – отчасти от голода, отчасти от возбуждения: остаться одной – серьезное испытание для чувств.

В квартире без Брэда стало совсем тихо – не слышалось его бешеных ударов по клавишам компьютера, шмыганья носом и философских разглагольствований с профессорами по телефону.

Не зная, что делать дальше, я решила отправиться в спортзал, а затем в книжный магазин. Когда у человека наступает кризис, очень важно собраться с силами и стараться жить как прежде, занимать себя привычными ритуалами и действиями. Важно оставаться активной и не позволять себе слишком много размышлять о своих проблемах. Брэд никогда не понимал, что такая философия сродни психотерапии. Эгоистичные люди не желают опускаться до тяжелого труда. Неплохо быть смышленым, но главное – находить применение своим интеллектуальным способностям. Чем больше копаешься в себе, тем больше находишь неприятностей. Я купила несколько новых журналов, о которых никогда не слышала, и пролистала, надеясь найти свежие идеи. В нашем деле надо быть в курсе последних тенденций. Вы не поверите, как много новых изданий появляется каждую неделю.

Неделя еще не закончилась, а мне уже принесли документы на развод. Брэд не потребовал ни единого цента из моих денег. Все оставил мне, кроме средств своего доверительного фонда. Мой журнал оценивается в десять миллионов долларов. Брэд не захотел ничего. Да и с какой стати? Его родители, узнав о разводе, придут в буйный восторг и, скорее всего, восстановят субсидирование в полном объеме. Во всяком случае, до того момента, как узнают о Хуаните Гонзалес. Но это уже не мое дело. Я подписала бумаги, даже не проконсультировавшись с адвокатом. Запечатала в конверт, указала адрес их семейного адвоката в Мичигане и приклеила марку.

Дело сделано.

Потом я набрала номер матери. И не удивилась, что та расстроена.

– Ты что, в самом деле задумала разводиться? – В ее голосе слышались слезы. Из глубины комнаты доносились звуки оперы.

– Да, мама, приходится.

– Господи, помилуй! Ты же понимаешь, как это примет твой отец!

– Отец? А как быть со мной?

– Господи, помилуй, – повторила мать.

– Людям свойственно совершать ошибки, мама. Думаю, Бог это понимает.

– Не кощунствуй!

– Неужели ты не сознаешь, что Брэд женился на мне, только желая досадить своим родителям? Считал меня экзотической иммигранткой или чем-то в этом роде.

– Он хороший человек. Брак – трудное дело. Бывают случаи, когда его необходимо отрабатывать.

– И ты занимаешься этим всю жизнь?

Я еще ни разу не возражала матери и не оспаривала ее мнений.

– Что ты сказала? – спросила она.

– Извини, не собиралась тебя расстраивать.

– Господи, спаси твою душу! – воскликнула она и предложила: – Тебе следует молиться, чтобы все уладилось.

– Нет, я не буду об этом молиться. Мы с Брэдом разводимся. Сегодня я подписала все необходимые бумаги. И, знаешь… я рада, что так случилось.

– Ушам своим не верю! Ты же стояла перед Иисусом Христом и давала обеты! Полагаешь, что каждый день моей жизни с твоим отцом походил на волшебную сказку? Нет! Но я не отступила. Мы упорно трудились ради нашего брака и нашей семьи.

– Мама, я уважаю тебя и папу. И все, чего вы добились. Но ты не знаешь Брэда так, как знаю я. Он совершенно мне не подходил.

– Не смеши меня. Он хороший человек.

– Ты не знала его. А я знала. И приняла правильное решение. Думаю, Богу понравится.

– Святотатство!

– Я спешу, мама.

– До чего ты докатилась, Ребекка! Скоро мы выясним, что ты привела в дом еврея. Или цветного. Цветного!

Телефон разъединился.

Я решила подождать до следующего сборища институтских однокурсников, чтобы сообщить кое-кому об изменениях в моей личной жизни. И с грустью поняла, что таких немного, кроме моих sucias.

Набрала номер Андре, но повесила трубку, прежде чем раздался первый сигнал. Повременю до следующей недели.

Прошел понедельник, а я все еще противнее лась желанию позвонить Андре. Боялась совершить ошибку. Времени было достаточно. Следовало разобраться в своих чувствах, прежде чем совершить очередную глупость. Во вторник я беседовала по телефону с автором, который нашпиговывал меня новыми идеями. В это время секретарь прервала наш разговор и сообщила, что по второй линии звонит Андре. Я быстро свернула беседу с автором и нажала на кнопку: