— Так чего ж ты вякаешь про шестьдесят пять и тридцать пять?

— Я не вякаю, Долли, — сказал Шимп. — Больше не вякаю. — Смирение этого человека вызывало слезы на глазах. — С этим все. Делимся пятьдесят на пятьдесят. Вот так.

Масло может оказаться бессильным, но цифры — никогда. Долли вскрикнула так, что расшитая стеклярусом дама расплескала какао, а мистер Моллой затрясся словно в лихорадке.

— Теперь ты дело говоришь! — сказала Долли.

— Теперь, — сказал мистер Моллой, — ты говоришь дело.

— Значит, договорились, — сказал Шимп. — А теперь прикинем, что мы можем сделать.

— Я мог бы еще раз сходить к этому типчику, — предложил мистер Моллой.

— Нет смысла, — ответил Шимп, слегка всполошившись. В его планы отнюдь не входило, чтобы его старый друг шлялся в окрестностях «Мон-Репо», пока он будет проживать там.

— Не уверен, — сказал мистер Моллой задумчиво. — В тот раз я не успел развернуться. Типчик выставил меня на тротуар, прежде чем я толком рот раскрыл. Если я еще попробую…

— Ничего не выйдет, — перебил Шимп. — Этот тип Шоттер сам тебе сказал, что у него есть особая причина оставаться там.

— Ты ж не думаешь, что он пронюхал про тырку? — встревожилась Долли.

— Нет-нет, — сказал Шимп. — Ничего похожего. Просто втюрился в соседнюю дамочку.

— А ты откуда знаешь?

Шимп поперхнулся. Он почувствовал себя как человек, который чуть было не шагнул в пропасть.

— Я… смотался туда на разведку, ну и увидел их.

— А зачем тебя туда понесло? — спросила Долли подозрительно.

— Немножко осмотреться, Долли. Только и всего.

— А!

Наступившее молчание было настолько неловким, что впечатлительному человеку оставалось только одним глотком допить кофе и встать, что Шимп и проделал.

— Уходишь? — холодно осведомился мистер Моллой.

— Совсем забыл, что у меня встреча.

— Когда опять соберемся?

— Дня через два, раньше смысла нет.

— Это почему же?

— Надо же пообмозговать. Я позвоню.

— Будешь завтра в своей конторе?

— Завтра нет.

— Послезавтра?

— И тогда, наверное, тоже. Приходится в кое-какие места заглядывать.

— Это в какие же?

— Да во всякие.

— А для чего?

Шимп не выдержал.

— Послушай, что тебя свербит? — спросил он. — Где это ты наловчился совать нос в чужие дела? У человека, что же, и права нет держать свое при себе?

— Есть! — сказал мистер Моллой. — Есть!

— Есть, — сказала миссис Моллой. — Есть!

— Ну, пока, — сказал Шимп.

— Пока, — сказал мистер Моллой.

— Господь с тобой! — сказала миссис Моллой, слегка скрипнув зубами,

Шимп покинул кафе-кондитерскую. Удалился он без всякого достоинства и на каждом шагу ощущал это. И еще он ощущал, как глаза его двух коллег сверлят ему спину. Да какая важность, успокаивал себя Шимп, даже если этот олух Моллой и его жена что-нибудь и заподозрили? Знать они не могут. А ему требуется один день, много два, а потом пусть подозревают, сколько им влезет. И все-таки он очень жалел, что проговорился.

Не успела дверь закрыться за ним, как Долли облекла свои подозрения в слова:

— Елей!

— Что, лапонька?

— Этот прохиндей нацелился нас надуть.

— Святые слова!

— Я все думала, чего это он так вот сразу согласился на пятьдесят и пятьдесят. А когда он проболтался, что околачивался там, все встало на место. Он что-то затеял. Хочет зацапать все, а нас оставить в дураках.

— Подлый пес! — добродетельно вознегодовал мистер Моллой.

— Надо действовать, Елей, не то так и будет. Как подумаю, что этот недомерок Шимп нас околпачит, во мне просто все возмущается. Может, тебе смотаться туда к ночи и опять пролезть в окошко? Тебе же только внутрь попасть, и все тип-топ. Тебе ведь не надо будет шарить по всем углам, как в тот раз.

— Знаешь, дусик, — откровенно сказал мистер Моллой, — тут такое дело. Кражи со взломом не для меня. Не по моей части и вообще не в моем вкусе. Три ночи — не тот час, чтобы шастать по этой хате. Темно, жуть такая, что мороз по коже продирает. Я все время через плечо оглядывался — а вдруг дух старика Финка подкрался ко мне и дышит в затылок!

— Будь мужчиной, дуся!

— Я мужчина, лапонька, но впечатлительный.

— Ну, раз так, — начала Долли, умолкла и погрузилась в размышления.