— Вас? — недоверчиво переспросил Сэм.

— Да, меня.

— Вы, наверное, говорите про Бейтса?

— Нет, я говорю не про Бейтса. Пощупайте мой рукав, если не верите мне.

Сэм благоговейно протянул руку.

— Какая необыкновенно красивая у вас рука, — сказал он.

— В необыкновенно мокром рукаве.

— Да, вы промокли, — признал Сэм. — Могу сказать лишь, что крайне сожалею. Я хотел сделать как лучше… и поступил, скажем, импульсивно… возможно, допустил промашку… но с самыми лучшими намерениями.

— Постараюсь оказаться подальше, когда вы сделаете как хуже. Ну что ж, все это, думаю, должно…

— …с победой славной быть сопряжено [16] . Вот именно.

— Я бегу переодеться.

— Погодите! — сказал Сэм. — Мы должны поставить все точки над «i». Полагаю, теперь вы признаете, что нуждаетесь в защите сильного человека?

— Ничего подобного я не признаю.

— Не признаете?

—Нет.

— Но послушайте, раз вокруг вас со всех сторон возникают Клоды Бейтсы, преследуют вас по пятам, даже проникают в ваш собственный сад, вы должны согласиться…

— Я простужусь.

— Ну конечно! О чем я думаю? Вам нужно немедленно бежать домой.

— Да.

— Но погодите! — сказал Сэм. — Я хочу разобраться до конца. Что, собственно, заставляет вас думать, будто вы и я не были предназначены друг для друга с начала времен? Я размышлял над этим с предельной глубиной и не понимаю, как вы этого не видите. Начать хотя бы с того, что мы удивительно похожи, у нас одинаковые вкусы…

— Разве?

— Абсолютно. Взять хотя бы тот факт, что мы одинаково не терпим Клода Бейтса. Затем ваша любовь к жизни вдали от больших городов, которую я разделяю. Птички, ветерки, деревья — вы любите их всех, и я тоже. Моя единственная мечта — накопить денег, чтобы купить ферму и поселиться на ней. Вам там понравится.

— Вы словно бы знаете обо мне очень много.

— Я получаю информацию от вашего дяди.

— Вы с дядей хоть иногда занимаетесь в редакции работой? По-моему, вы весь день проводите за разговорами.

— В процессе созидания номеров печатного органа вроде «Домашнего спутника» Пайка наступают моменты, когда необходимо передохнуть, посидеть сложа руки. Иначе машина сломается. В эти моменты мы беседуем, а когда беседуем, то, естественно, говорим о вас.

— Почему?

— Потому что никакие другие темы меня не интересуют. Ну так, возвращаясь к тому, что я говорил. Мы удивительно похожи…

— Говорят, что для счастливого брака требуются противоположности.

— «Домашний спутник» Пайка не оставил камня на камне от этой гипотезы. В ответе «Обеспокоенной» (Уиген) в этом самом номере Тетушка Исобель утверждает прямо обратное.

— Я часто задавалась вопросом, кто на самом деле Тетушка Исобель.

— Открывать редакционные тайны прямо противоречило бы этическим правилам «Домашнего спутника» Пайка. Но положитесь на мое слово, Тетушка Исобель — самое оно. Она тает. Можно сказать, она знает все.

— Интересно, знает ли она, что у меня вот-вот начнется пневмония.

— Боже великий! Я все забываю. Я не должен задерживать вас здесь ни секундой дольше.

— Именно. Всего хорошего.

— Погодите! — сказал Сэм. — Раз уж мы заговорили о Тетушке Исобель, то скажите, вы обратили внимание на ее вердикт в деле Ромео (Миддельсборо) на этой неделе?

— Я не читала этого номера.

— А! Ну так суть в том — цитируя по памяти, — что нет ничего дурного в том, чтобы молодой человек пригласил девушку в театр при условии, что спектакль — дневной. Напротив, девушка сочтет это милым и деликатным знаком внимания. Ну так завтра суббота, а у меня есть два билета в «Зимний сад». Пойдете?

— А Тетушка Исобель указывает, что означает принятие девушкой этого приглашения?

— Оно подразумевает, что она начинает отвечать — возможно, чуть-чуть, но все-таки заметно — на почтительное чувство джентльмена.

— Ах так! Довольно-таки серьезно. Мне надо подумать.

— Само собой разумеется. А теперь, если вы простите мою смелость, вам необходимо поскорее переодеться. Вы же промокли насквозь.

— Действительно. Вы как будто знаете все — точно Тетушка Исобель.

— Возможно, некоторое сходство и существует, — сказал Сэм.

Когда Сэм вернулся в «Мон-Репо», он столкнулся с Фаршем Тодхантером.

— А, вот и ты! — сказал Фарш. — Минуту назад тебя спрашивали люди.

— Неужели? Кто они?

— Ну, в дверь позвонила молодая дамочка, но я вроде бы заметил грузного типа немного в сторонке.

— Мои старые друзья. Томас Г. и мисс Ганн, так мне кажется. Настойчивая парочка. Они просили что-нибудь мне передать?

— Нет. Она спросила, дома ли ты, а когда я сказал, что ты тут где-то, она сказала, что это не важно.