Старая служанка плакала, с нетерпением ожидая своей очереди обнять Шимейн. Когда служанка шумно высморкалась в носовой платок, Шимейн заметила ее и с ликующим криком метнулась к ней.

— О, Бесс, как я рада видеть тебя! И всех вас! — Шимейн отпустила старую кухарку и кинулась к молодой горничной, с нетерпением ждущей ее внимания. — Нола! А ты что здесь делаешь?

Мать Шимейн с готовностью объяснила:

— В твое отсутствие Нола стала моей горничной — моя Софи заболела. Но когда мы вернемся в Англию, Нола вновь будет прислуживать тебе.

Шимейн оглянулась и поманила Гейджа к себе. Отец и Морис следовали за ним по пятам, очевидно, сразу невзлюбив колониста. Фамильярное обращение Гейджа с особой, которой они дорожили как дочерью и невестой, злило обоих мужчин.

— Мама… папа… Морис… — Шимейн обвела взглядом близких и взяла Гейджа под локоть. — Это мой муж, Гейдж Торнтон.

— Муж! — возопил Морис. — Но мы же были обручены!

Рванув Гейджа за плечо, Шеймас развернул его лицом к себе, не заботясь о том, что ростом колонист на целую голову выше. Схватив Гейджа за лацкан, ирландец уставился на него с бешенством возмущенного до глубины души отца. Казалось, даже его взлохмаченные рыжие волосы, среди которых мелькала седина, встали дыбом.

— Значит, вы женились на моей дочери, даже не спросив у меня согласия?

Шимейн прижала к груди дрожащую руку.

— Папа, не надо!..

— Вашего согласия мне не требовалось, — сухо ответил Гейдж. Стиснув запястье ирландца, он оторвал его руку от своего сюртука. — Шимейн принадлежала мне.

Морис подошел поближе к двум мужчинам, меряющим друг друга яростными взглядами, и напрямик сообщил Шеймасу:

— Он купил ее. Это тот самый человек, о котором говорил нам капитан Фитч! Боцман сказал, что он убил свою жену! Очевидно, он принудил Шимейн выйти за него замуж!

— Нет! — Шимейн в отчаянии прижала ладони к щекам: мир, который всего несколько мгновений казался ей раем, вдруг превратился в ад. Повернувшись к матери, она взмолилась: — Он никого не убивал, мама! Он сделал мне предложение, и я приняла его! Потому что хотела этого!

Камилла была ошеломлена не меньше мужа, но быстро опомнилась, шагнула вперед и ласково коснулась руки Шеймаса:

— Улица — неподходящее место для подобных разговоров, дорогой. Надо найти комнату — возможно, на постоялом дворе.

— Прошу прощения, мадам, — сухо начал Гейдж, — но в порту сейчас стоят несколько кораблей, а в городе всего один постоялый двор. Сомневаюсь, что там найдется хотя бы одна свободная комната.

— Куда же нам идти? — На этот раз мать встревоженно посмотрела на дочь, прося помощи. — Нас так много, мы проделали такой долгий путь. Что нам теперь делать?

Шимейн подошла к мужу и тихо спросила:

— Может быть, миссис Макги согласится приютить их?

Если бы не жена, Гейдж охотно оставил бы этих людей на улице.

— Завтра — возможно, но как быть сегодня, Шимейн? Когда мы вернемся домой, наступит ночь. Нельзя же вытащить нашу гостью из постели, заставить вернуться в город и устроить на ночлег совершенно незнакомых ей людей!

— А если сегодня переночевать у нас? Мы с тобой можем лечь на полу…

— Мы ни в коем случае не выгоним вас из собственной постели, — вмешалась Камилла. Она не одобряла брак своей юной дочери с незнакомцем — Шимейн так молода, а ее муж… Камилле не удавалось подобрать верного слова, чтобы описать свои чувства по отношению к этому человеку, однако ее не покидала уверенность, что Гейдж — негодяй, воспользовавшийся молодостью и неопытностью Шимейн.

— Хотел бы я вышвырнуть этого мерзавца из постели моей дочери! — буркнул Шеймас.

— Я бы предложил признать этот брак недействительным, — заявил Морис. — Несомненно, этот негодяй шантажировал Шимейн. Несмотря на заверения Шимейн, я не сомневаюсь — ее вынудили принять его предложение.

Шеймас был не столь сдержан в своих предложениях.

— А я бы предпочел выхолостить этого подлеца!

Шимейн прижала трясущуюся руку к губам и простонала:

— Мне дурно…

— Боже милостивый, детка! — испуганно воскликнула Камилла. — Неужели ты…

— В чем дело? — насторожился Шеймас, увидев, как побледнела его жена.

Камилла слабо замахала рукой, надеясь, что ошиблась.

— Ты ждешь ребенка?

Шимейн закрыла глаза и вздрогнула, услышав гневный вопль отца:

— Где нож? Я сию же минуту отрежу этому мерзавцу то, чем он грешил!

Шимейн в панике отбежала в сторону и со стоном извергла недавно съеденную пищу. Гейдж обнял ее за плечи, Нола вытерла губы молодой госпожи влажным платком, а Бесс поднесла к ее носу флакон с нюхательной солью.