Дрожа, прижимая к себе мокрое полотенце, Шимейн неотрывно следила за извивающейся в предсмертных муках тварью. Гейдж поднял нож и, схватив змею за чешуйчатый хвост, понес на заднюю веранду.

Шимейн с облегчением безвольно прислонилась к столу. Ей не сразу пришло в голову, что в корзине может оказаться еще одна змея — Шимейн понятия не имела, собираются ли рептилии в стаи. Впрочем, окажись в корзине другая змея, она давно выдала бы свое присутствие.

Шимейн глубоко вздохнула: у нее просто разыгралось воображение. Теперь ей ничто не грозит, уверяла она себя. Гейдж убил одну змею, и если в корзине окажутся другие, он убьет и их.

На веранде послышался плеск воды, и Шимейн поняла: пора спасаться бегством. Прижав к груди полотенце, девушка шагнула к лестнице, но тут послышались тяжелые шаги, и она застыла в нерешительности. Она не могла покинуть свою нишу так, чтобы Гейдж ее не заметил. Но, оставаясь здесь, рисковала еще больше: крохотный влажный клочок ткани служил ненадежным прикрытием. Шимейн нервно прикусила губу, глядя на корзину, стоящую по другую сторону от корыта. Двумя полотенцами она могла бы прикрыться понадежнее, но успеет ли она схватить его?

Гейдж вошел в дом, положив конец ее размышлениям, и Шимейн в отчаянии забилась в нишу между столом и стеной, одной рукой прикрывая грудь, а второй — живот. Замерев, она прислушивалась к судорожному биению сердца.

Шквал эмоций охватил Гейджа, едва он заметил прячущуюся за столом обнаженную Шимейн. Он изумился, обнаружив, что она еще не убежала. Плечом закрыв за собой дверь, он двинулся по коридору, старательно вытирая нож промасленной тряпкой, которую хранил для этих целей в ящике у порога. Помедлив возле Шимейн, он продолжил полировать длинное блестящее лезвие.

— Вам повезло, Шимейн. — Он из последних сил сохранял на лице безразличное выражение, видя Шимейн в столь скудном одеянии. Но несмотря на щекотливое положение, в котором он очутился, Гейдж не мог заставить себя уйти. — Змея была ядовитой. Вы могли погибнуть или в лучшем случае долго проболеть. Как она сюда попала?

Шимейн, не в силах сдержать нервную дрожь, пролепетала:

— Наверное, заползла в корзину, когда я оставила ее сегодня днем на веранде, и заснула, забравшись в свернутое полотенце.

— Хорошо еще, она не проснулась, когда вы вносили корзину в дом.

Шимейн робко посмотрела на него, но Гейдж отвел глаза, выдав свое смущение. С какими бы благими намерениями он ни завел этот разговор, мужские желания нарастали в нем, превращая в свирепого воина-варвара, восседающего верхом на вороном жеребце. Он изголодался по женщине, пожирал голодными глазами ее прелестные формы, наслаждаясь долгожданным пиршеством после долгого поста. Прежде его раздражали маленькие полотенца, которыми невозможно вытереться досуха, но сегодня он оценил их преимущества — особенно одного, самого узкого, которым сейчас прикрывалась Шимейн.

Его взгляд заскользил вниз по ее телу — от сливочно-белых плеч до высокой груди, соблазнительно виднеющейся из-под судорожно прижатой к ней руки. Кромка полотенца слегка выступала над рукой Шимейн, не скрывая глубокой заманчивой ложбинки. С высоты своего роста Гейдж видел, как приподнимается ткань этого самодельного лифа, мягко облегая плавный изгиб. Под влажной тканью маняще проступало розовое пятнышко, вызывая желание увидеть всю грудь.

Там, куда не доставали руки Шимейн, полотенце облегало каждый изгиб и впадинку, прозрачно намекая, какое чудо оно скрывает. Весь правый бок Шимейн, от груди до бедра, открылся блуждающему взгляду Гейджа. Ее кожа оказалась поразительно белой и нежной, как он и предполагал. Гейдж не сомневался, что на вкус она не менее великолепна.

Его глаза потемнели, и Шимейн остро осознала свою беспомощность. Ей не удавалось подавить дрожь или усмирить лихорадочна бьющееся сердце — ведь этот пылающий взгляд мог бы привести в трепет даже деву-воительницу. Помня о чудовищной силе хозяина, Шимейн не питала надежд на спасение, если он решит овладеть ею.

Минута тянулась невыносимо долго, и наконец ирландский темперамент Шимейн дал о себе знать.

— Надеюсь, теперь вы позволите мне одеться, мистер Торнтон? — выпалила она и с нескрываемым сарказмом добавила: — Если вы случайно не заметили этого, могу сообщить, что полотенце в качестве одеяния оставляет желать лучшего.

— Извините, Шимейн, — произнес Гейдж, слегка улыбнувшись. — Мне представилось настолько упоительное зрелище, что я совсем позабыл — вы не одеты и испуганы. Прошу меня простить.

Шимейн вскинула подбородок, размышляя, неужели Гейдж насмехается над ней — ведь она не сразу опомнилась и осадила его. Очевидно, ирония не смутила Гейджа, поэтому Шимейн высказалась без обиняков:

— Вы правы, мистер Торнтон, но напугали меня ваш взгляд и мысль о возможных последствиях. Вместо того чтобы извиняться, вам следовало бы выйти. Даже если вы не намерены обесчестить меня, сэр, прошу, уйдите, пока вы не передумали.