Шрифт:
Температура быстро падала, уровень радиации обещал оставаться высоким, но терпимым.
Правда, теперь ожидались сложности с радиосвязью, но на систему ближней ультразвуковой коммуникации эти сложности не должны были распространяться.
Я включил соответствующий режим. И призвал свою троицу двигаться к расщелине, где, как я помнил, дожидались нас остальные циклопы моей группы.
Картина, которую мы застали, заставила сжаться даже мое каменное сердце.
В коралловых зарослях зияли обугленные просеки.
Скалы были забрызганы бурой окалиной и покрыты синюшными засосами прямых попаданий.
Все это означало одно: кто-то из паладинов накрыл позитронно-пушечным огнем мою группу.
Будь он проклят!
Три тысячи раз проклят!
Но где же останки? Где обугленные скорлупы скафандров? Утерянное оружие?
Стоило мне подумать об этом, как мой взгляд упал на пистолет ТШ-ОН с отъехавшей назад затворной рамой и, следовательно, полностью расстрелянной обоймой.
Мы прошли еще шагов сорок вперед и наткнулись на последний из выставленных нами рупорный приемопередатчик скрытной связи.
Он подсказал мне счастливую мысль.
Я подключился к нему при помощи стандартного разъема.
На мои призывы, как ни странно, откликнулись. И не кто-нибудь, а сам Окунев.
– Степашин? – Окунев был зол, как черт. – Что ты там распартизанился?! Где ты есть вообще?! Все его ищут, а он, понимаешь, на реактивном ранце фигуряет! Прима-балерина, нах!
Это было так неожиданно, что от обалдения я не мог связать и трех слов в свое оправдание.
– Э-э… Тут, эээ… Никак не получалось по-другому! – проблеял я.
– Не получалось, – проворчал Окунев. – А надо, чтобы получалось!
– Виноват… товарищ каперанг… Где мои… бойцы, не подскажете?
– Это ты у меня спрашиваешь?! А вот почему, интересно, я у тебя не спрашиваю, где мои «Дюрандали» и «Фульминаторы»?!. Ладно, капитан, – голос Окунева потеплел, – восстанавливаю твою ориентировку на местности. Твои доложили о бое с паладинами и откатились под восточный срез отметки 240. Приказываю тебе соединиться с ними и ждать подлета «Геккона». Снимать вас будем.
Глава 6
На суше и на море
23 августа 2622 г.
Континент Бахрим
Планета Алборз, система Макран
Мы присоединились к остальным циклопам моей группы, но эвакуации так и не дождались.
«Геккон» действительно прилетел, но сработал он не как эвакуатор, а как аэротакси.
На его борту мы встретились с группой Пешина, которую «Геккон» забрал из пещеры, недалеко от песчаного пляжа.
Затем, буквально на брюхе, этот диковинный флуггер прополз через крупнейшее ущелье кряжа, которое на клонской карте называлось Заирика.
На борту флуггера лично Бондаровичем нам была поставлена новая задача. Я сразу же мысленно окрестил ее «Операция „Самоубийство“.
Мрачно поглядывая из-под кустистых бровей, Бондарович окатывал нас, как из брандспойта, холодными потоками новой информации.
– «Дора» и «Цезарь» уничтожены. Это хорошо. Почти весь боезапас ракет космос-поверхность расстрелян. Это плохо. Большие потери в ударных флуггерах. Это тоже плохо. Астрофаги «Антон» и «Берта» также были подвергнуты воздушно-космическим ударам. Но, увы, существование свое не прекратили. И это хуже всего. Потому что девальвирует все наши и ваши, товарищи, прежние достижения и делает бессмысленными все принесенные жертвы…
– Прошу прощения, товарищ капитан третьего ранга, – робко начал Арбузов, – так что же получается, адекватных средств поражения для «Антона» и «Берты» мы больше не имеем? Всё расстреляли?
– Получается так, – легко согласился Бондарович. – Да и неадекватных средств у нас тоже негусто… Строго говоря, мы располагаем только вашей ротой. А всё остальное – «Дюрандали», последнюю дюжину «Шпилей», десяток «Фульминаторов» – можно рассматривать лишь как средство обеспечения ваших действий…
– …что безмерно льстит нашему самолюбию, – галантно ввернул Щедролосев.
– Ну а теперь – слушайте. Уничтожить «Антона» и «Берту», подчеркиваю, именно уничтожить, в сложившихся обстоятельствах мы не имеем возможности. Наш единственный шанс – затопить «Антона» и запечатать «Берту».
«Затопить»… «запечатать»… какие слова! Ох, как хотелось мне знать, что же конкретно они значат!
– Внимание на карту, товарищи!
Оказывается, у Бондаровича был с собой новейший, ультрамодный командирский планшет. В сложенном состоянии он представлял собой скатку, упрятанную в тубус. Будучи развернут, планшет превращался в лист из загадочного материала, толщиной миллиметра три, вся поверхность которого при необходимости превращалась в обширный экран. Для просмотра карт местности – идеальная штука.