Лечение шло успешно. По крайней мере через две недели Плахова обещали вернуть нам в целости и сохранности.

Пока капитан отсутствовал, обязанности комроты исполнял я.

Скажу как на духу – Плахов был отличным командиром. Собранным, немногословным, бдительным. В отличие от меня, который эти качества по большей части старательно изображал, Плахов действительно обладал ими. Поэтому, завидев его на пороге столовой, я издал непроизвольный вздох облегчения. Лучше бы циклопам воевать под командованием Плахова.

– Здорово, мужики! – гаркнул капитан от входа.

– Ой, дядя Гена вернулся! – всплеснула руками пригожая официантка Лиля.

Все, конечно, прекратили жевать и встали.

Я промокнул губы бумажной салфеткой, тоже поднялся из-за стола и пошел навстречу Плахову.

Несмотря на все достижения современной медицины, в госпитале Геннадий наш изрядно осунулся. Как говорят лошадники, «перепал». Его скуластое лицо было бледным, под глазами набрякли мешки.

«Может, это он так, на побывку? Сейчас выпьет с нами кефира и в больничку вернется?»

– Доблестная девяносто вторая приветствует своего командира! – выпалил я и от всей души улыбнулся. – Что говорят эскулапы?

– Привет, Лёва… Все переживал, как ты тут без меня… на хозяйстве… А эскулапы – знаешь, шли бы они лесом… Замучили меня совсем… Две недели лежать! Уму непостижимо! Да я уже на пятый день на велотренажере сорок километров накрутил…

– Получается, выписали?

– Пришлось, – сказал Гена таинственно. – Если бы не выписали, я бы им такого там устроил! Представь себе только: в озоновом саркофаге прохлаждаться, пока шагающие танки город на бревна раскатывают!

– Позавтракал?

– Не успел. У нас же завтрак в одно время. А мне страсть как хотелось вас всех вместе захватить, тепленьких.

Я надавил на кнопку в углу столика – подозвал Марию Феоктистовну. Она опрометью бросилась к нам, вытирая красные руки о кружевной передник.

– Мария Феоктистовна, нам бы чего-нибудь диетического для Геннадия Константиновича. И побыстрее!

– Семужка в сухариках имеется.

– Семга? Пусть будет семга, – равнодушно махнул рукой Плахов. – Только кусочек небольшой. Аппетита что-то нет.

Меня это насторожило. Насколько я помнил, худощавый Плахов отличался фантастической прожорливостью.

Мы допивали наш кефир повышенной жирности, когда за окном с ласкающим слух воркованием объявились вертолеты.

Тот не осназовец, кто не опознает по этому деловитому «бур-бур-бур» транспортный вертолет В-31 по прозвищу Володька.

К нам с Плаховым подбежал дежурный по роте и доложил:

– Там четыре вертолета прилетели. С ними майор какой-то. Просит комроты.

Мы с Плаховым переглянулись. О самом важном-то мы и не переговорили. А именно о том, кто же, черт возьми, теперь комроты. Не двое же нас? Но непонятки длились не дольше секунды.

– В общем, я пошел, – пробормотал Плахов и, отодвинув тарелку с нетронутым оранжевым ломтем деликатесной рыбы, вразвалочку двинулся к выходу из столовой.

Спустя полчаса мы уже стояли в полной боевой экипировке на четвертой летной полосе Синанджского военного космодрома, куда нас доставили «Володьки».

Задачу ставил тот самый майор Церковный, который прилетал за нами в военный городок.

– Товарищи! Генерал-майор ГБ Иванов уполномочил меня поставить вас в известность о событиях последних пяти суток. Начиная с четырнадцатого августа сего года мы фактически находимся в состоянии войны с двумя ксенорасами: ягну и чоругами. Мотивы и цели нападения, произведенного этими ксенорасами, нам не ясны. С полным правом его можно назвать неспровоцированным. При этом впервые в истории войн мы столкнулись с феноменом, который можно назвать Х-блокадой. Суть феномена следующая. Мы не можем воспользоваться Х-связью для отправки сообщений за пределы системы Макран. Также мы не получаем сообщений извне. Помимо этого фрегат «Гневный», пытавшийся совершить Х-переход с орбиты Тэрты в систему Зерван, был выброшен из Х-матрицы воздействием необъяснимой природы и поставленную задачу не выполнил…

– Это мы видели… – вполголоса проворчал кто-то из циклопов.

Церковный продолжал нагнетать атмосферу:

– Таким образом, мы обречены вести боевые действия в полной изоляции, без возможности вызова подкреплений из метрополии. Конечно, мы наносим противнику тяжелейшие потери. Но обречены нести потери и сами. Между тем, как я уже сказал, мы не можем восполнить убыль матчасти и личного состава из внешних источников. По этой причине генерал-майор ГБ Иванов приказал использовать резервы внутренние.

– Клонов небось… – прошептали у меня за спиной.

И точно.

– Важнейшим таким резервом являются интернированные экипажи боевых кораблей Конкордии, сотни их пилотов, законсервированная во множестве боевая техника и звездолеты.

– Это мне довоенные времена шибко напоминает. И фильмы все эти… Драться плечом к плечу с клонским братом по Великорасе, делить поровну последнюю банку консервов… Сюрреализм! – не унимались за спиной.

Майор перевел дух и наконец-то на его каменном лице появилось что-то вроде улыбки: