– Да так… Голова болит.

В кармане Чичина заурчал телефон. Тот выслушал кого-то на том конце провода, чертыхнулся и обернулся к Комлеву:

– Вертолета не будет. Зря подымались.

Им пришлось спуститься на лифте вниз, до уровня главной палубы. Оттуда на правый борт был открыт лацпорт и опущен трап на пристань.

У трапа их подобрала машина, высланная комендантом космодрома.

Ехали километров пять, если не все восемь. Наконец, миновав череду десантных кораблей на какой-то дальней стоянке и приемистую складскую зону, ввалились на территорию ремзавода.

Там, возле фрегата «Ретивый», им предложили выйти.

– Вот же рухлядь старая, – ворчал Чичин, злобно косясь на автомобиль. – Подвеска никуда не годная! Весь зад себе отбил…

Через минуту к ним вышел вахтенный офицер «Ретивого» капитан-лейтенант Алферов и сопроводил их в двигательный отсек. По дороге капитан-лейтенант ввел их в курс дела.

– Прилетели мы вчера, успели демонтировать верхние боковые плиты общей защиты, сняли с двигателя кожух, отсоединили трубопроводы топливной системы и коммуникации хладагента. Так что доступ теперь есть со всех сторон. Кто из вас двоих, товарищи, будет двигателем заниматься?

– Он, вот он! – тут же воскликнул Чичин, показно отстраняясь от Комлева.

«Он бы еще „чур меня, чур!“ закричал», – с иронией отметил тот.

– Я, я. Но погодите… Что, разве на вашем фрегате люксогеновые двигатели «дэ-вторые»? – удивился Комлев. – Это же тип «Цепкий»?

– Да, именно так.

– Так у вас «Восток-40» вроде бы должен стоять!

– На остальных – да. Но нам в порядке эксперимента еще при постройке смонтировали «дэ-вторые»… – отвечал Алферов. – Отвратительно капризные движки, доложу я вам…

– Не такие и капризные, – отчего-то обиделся за двигатели Комлев. – Ухаживать просто надо. Ровно так, как в документации прописано.

– Ухаживаем… Да не в коня корм.

Двигательный походил более на трапперскую барахолку, нежели на отсек боевого корабля. Всюду что-то громоздилось, вспучивалось, выпадало, перекручивалось, а то и просто валялось. На хромированной стойке ручного репетира режима хода курилась ароматом беспризорная кофейная чашка.

– Разбирали в спешке, так что не обессудьте…

– Главное, чтобы люксоген-детонаторы не потеряли. – Комлев криво усмехнулся.

– С этим полный ажур! – заверил мужской голос из-за спины Комлева. – Я за детонаторы головой отвечаю!

На сцене появился невысокий лысоватый крепыш лет этак пятидесяти с лицом пожилого орангутанга. На нем была рабочая флотская роба, компетентно засаленная, замасленная, прожженная. На правом предплечье под толстым слоем сажи едва угадывалась нашивка – пиктограмма-лампочка старшего электрика.

– Старший мичман Китайченко. – Крепыш протянул Комлеву руку для рукопожатия. Тот дружески стиснул ее. – Будем работать вместе. Ребята решили, что я среди них самый… – мичман Китайченко запнулся, выбирая выражение, – самый, что ли… общительный… В общем, отрядили меня.

Неспешно ступая, Комлев обошел главного виновника торжества – двигатель Д-2 – со всех сторон. Затем, воспользовавшись витым железным трапом, поднялся на смотровую площадку, которую у них, на «Беллинсгаузене», называли просто «козлами».

– Дэ-два как дэ-два… – пробормотал Комлев.

Снизу на него глядели три пары озабоченных глаз.

«А наснимали-то… Надемонтировали… Спасибо хоть дюар на месте оставили… Да если бы мы на „Беллинсгаузене“ так его распотрошили, назад бы по сей день собирали… Здесь, правда, спасибо с силой тяжести все в порядке… Хоть гаечные ключи по отсеку не летают».

– А что, – спросил Комлев, перегнувшись через перильца козел, – ресурс-то, я гляжу, выбрали основательно, да?

– Семьдесят два часочка… – отвечал мичман Китайченко.

– Семьдесят два ровно? – строго спросил Комлев.

– Семьдесят два часа девять минут, – уточнил мичман, сверившись с формуляром. И поспешно добавил: – Зато на втором, считай, муха не сидела. Одиннадцать часов только отходил!

– Что еще за второй?

– Ну как же! Вон там, за переборкой второй такой же стоит… Это ведь «Цепкие». На них два движка. Чтобы летать – одного достаточно. А второй так, на подхвате. На крайний случай.

– Уже легче.

Комлев деловито спустился вниз. Открыл технологические дверцы над фундаментом двигателя. Снял фуражку, просунул голову внутрь. Пахнуло гарью и химией.

«Ну вот, разобрали все на хрен… А блок спин-стержней не извлекли… Лучше бы наоборот!»

– Значит, так, товарищ Китайченко, – начал он, адресуясь к мичману, – оглашаю праздничную программу. Первое: демонтируем блок спин-стержней. Второе: демонтируем сами стержни и их посадочные гнезда. Третье: изготавливаем копии этих гнезд. Точнее, такие же гнезда, но длиннее на сто двадцать миллиметров. Чертеж я вам набросаю… Четвертое: ввинчиваем новые гнезда взамен старых. Пятое: вводим в них спин-стержни, но вылет им даем не стандартный, сто пятнадцать, а увеличенный – двести десять.