В кабинете с круглым столом, к милой обстоятельности которого Комлев уже успел привыкнуть, не было никого, кроме Поведнова.

Тот сидел в своем высоком кресле и… разгадывал кроссворд.

– Разумное инопланетное млекопитающее реликтового происхождения. Пять букв, третья «у», – не подымая головы, спросил Поведнов.

– Олунч! – мгновенно ответил Комлев, в экспедициях он изрядно поднаторел в этом дурацком деле.

– Подходит. Молодец, кап-два! – Глаза Поведнова озарились моральным удовлетворением. – Может, ты заодно знаешь, что это за такая вещь, которую священники надевают под ризу на шею?

– Сколько букв?

– Девять… Нет… Десять!

– Знаю. Епитрахиль.

– Господи… Но откуда?

– У меня отец священником служил. Красноярско-Енисейская епархия.

– Так ты попович у нас, Владимир… Занятно!

Комлеву показалось, он смог различить на лице Поведнова неформальный человеческий интерес.

– Ладно, говори с чем пожаловал, поповский сын!

– Ну как же! Мне «Ретивый» покоя не дает. Слетал уже?

– Смотря куда. Пробный Х-переход по маршруту Земля—Титан—Земля прошел нормально. С развернутым отчетом можешь ознакомиться. – Каперанг двинул по столу навстречу Комлеву планшет. – Сегодня ранним утром «Ретивый» принял на орбитальной крепости «Смоленск» полные баки люксогена и семь вагонов полезных мелочей. Вслед за чем отбыл в распоряжение вице-адмирала Стеклова, командира эскадры «Старатель». Должен совершить пробный прорыв Х-блокады через полтора часа… Кстати, мы будем наблюдать за этим эпохальным событием в ЦОЗ.

– Извините, конечно… Но что такое ЦОЗ?

– Э-э, Миронович… А еще офицер Генштаба. – Поведнов шутейно погрозил Комлеву маленьким белым пальцем. – ЦОЗ – это Центральный Оперативный Зал. Святая святых боевого управления военфлота.

– Я-то чего волнуюсь, – зачастил Комлев, – там же с двигателями химичили по моим рецептам…

– Это мы знаем. Помню, когда я еще младлеем практику диспетчером на Массандровском космодроме проходил, там у нас плакат висел: «Диспетчер, помни: не сядет флуггер, сядешь ты!»

И Поведнов громко расхохотался.

Комлев вымученно улыбнулся в ответ.

– Отчет я, конечно, сейчас прочитаю. – Комлев несмело пододвинул к себе каперанговский планшет. – Вы мне одно скажите – с двигателями без происшествий?

– Да нормально. Не хлюзди.

Комлев почувствовал, что лезвие незримой гильотины, которое все последние сутки висело в миллиметре от его покрытой каштановым пушком шеи, отодвинулось на пару сантиметров вверх. Он издал шумный вздох облегчения.

– А можно вопрос, Лука Святославович, пока никого нет?

Поведнов нехотя отложил кроссворд и кивнул.

– Так все же… Кто и зачем, по вашему мнению, установил Х-блокаду системы Макран?

– И Шиватир, – добавил Поведнов.

– Да-да, конечно, и Шиватир. Я вчера этот вопрос уже задавал и капитану Малееву, и подполковнику Тушкову. – Комлев назвал фамилии коллег, с которыми познакомился накануне в кают-компании, где битых два часа тщетно ожидал появления Любавы. – Но как-то не очень.

– Ну ты нашел специалистов! Малеев, по-моему, уже вообще ничем кроме пинг-понга не интересуется, а Тушкову до пенсии три месяца. Сам понимаешь.

Комлев не понимал. Но сделал вид.

– Отвечу тебе кратко. «Зачем» – меня вообще не интересует. «Кто» – мы пока не знаем. Подозреваем мы чоругов, подозреваем ягну. Относительно чоругов улик у нас больше. Но в то же время почти на сто процентов мы уверены, что установить Х-блокаду они не смогли бы. Кишка тонка. Технологии жидковаты… А кто мог? Вариантов два: либо конь в пальто, то есть совершенно неизвестная нам ксенораса, либо ягну. Ягну – ксенораса не то чтобы хорошо изученная, но по крайней мере известная… Надеюсь, этот вопрос прояснится либо сегодня, когда в систему Макран войдет наш «Ретивый», либо через два дня, когда до эскадры «Старатель» дойдут новые порции радиообменов от 17 и 18 августа. Тут еще вот какое обстоятельство нам на руку играет. В системе Макран за главного остался товарищ Иванов. Тебе эта фамилия ни о чем не говорит?

– Не более чем фамилии Петров и Сидоров…

– А зря! Товарищ Иванов – один из ведущих спецов ГАБ по проблемам взаимодействия с ксенорасами. Уж этот будет копать, не покладая на. А когда докопается, весь эфир забьет своими прозрениями. ГАБ-то, в отличие от нас, интересуется не вопросом «как бороться», а вопросами «с кем бороться» и «за что бороться»… В каком-то смысле мы с ними антагонисты. Но в конструктивном, конечно, ключе.

– Значит, будем ждать новостей от «Ретивого», – устало резюмировал Комлев.

Вскоре комната наполнилась его новыми сослуживцами, к которым на этот раз присоединилась незнакомая немолодая женщина с чопорным бледным лицом и высокой прической. Начали с привычного доклада оперативного дежурного – в те сутки им был душка Волохаев.

Волохаев споро оттараторил свой бессодержательный (увы) отчет и убежал в ЦОЗ, дежурить дальше.

Затем слово взяла женщина. Поведнов представил ее как доктора технических наук Алену Германовну Чайку.

Доктор Чайка заговорила низким грудным голосом, напрочь лишенным интонаций.