Ни один мускул не дрогнул на неподвижном, как гранит, лице Грегори.

– Ты вытащила меня из тьмы, из ада. Согласно всем законам, по которым живут люди, ты должна убить меня за то, что я с тобой сделал. – Его голос был тих и печален. – Честно говоря, я даже представить не мог, что кто-то может пожертвовать собой ради меня.

Саванне не хотелось, чтобы что-то подобное повторилось. Но как бы напугана она ни была, какую бы боль ни испытывала, девушка чувствовала, что Грегори испытывал гораздо более сильные муки.

– Права ли я, считая, что, несмотря на безмерную благодарность, ты не позволишь мне пожить отдельно? – спросила она с надеждой в голосе, на мгновение закрыв глаза, чтобы отогнать воспоминание о битве за его душу.

На секунду что-то вспыхнуло в глубине его глаз, пронеслось в мыслях и исчезло. Боль. Неужели она сделала ему больно? Но Саванна не была уверена, хочет ли знать об этом.

– Ритуал был завершен, ma petite. Теперь уже слишком поздно. Мы не переживем расставания.

Он запустил пальцы в густую копну ее шелковистых волос, словно это позволяло ему лучше чувствовать любимую.

Саванна знала, что спутники жизни не могут жить друг без друга. А это значило, что ей предстоит как можно скорее разрешить свои внутренние конфликты и преодолеть страх. Но разве это возможно?

– Что это значит? – рискнула спросить она.

– Ты будешь испытывать потребность в слиянии наших тел, сознаний, тебе необходима будет моя кровь, как и мне твоя; ни один из нас не сможет выжить без другого. – Его низкий голос успокаивал ее.

Саванна побледнела. Сердце вырывалось из ее груди, в глазах читался ужас. Никогда!Никогда больше, ни при каких обстоятельствах она не смогла бы снова пройти через это. Секс был ночным кошмаром, обмен кровью – слишком болезненным. Карпатка отвернулась, пытаясь скрыть от Грегори свой страх, лихорадочно ища решение. Она сама навлекла это на себя. Если бы только… Но если бы она поступила по-другому, Грегори мог умереть – или, что еще хуже, стать вампиром. Эта мысль была невыносима даже после всего того, что ей пришлось пережить.

Саванна провела языком по распухшим губам.

– Но теперь-то ты точно не превратишься в вампира?

Сердце Грегори забилось быстрее от нежных ноток в голосе дорогого ему существа.

– Тьме ни за что не заполучить мою душу, пока ты со мной, ma petite. He буду лукавить: сначала нам придется нелегко, я понятия не имел, сколь глубокие чувства ты способна во мне пробудить. Требуется время, чтобы к этому привыкнуть. Если тебя интересует, не причиню ли я тебе боль снова, – мой ответ «нет».

– Ты уверен в этом? – спросила девушка дрожащим голосом, приглаживая растрепанные волосы. Даже это осторожное движение было для нее болезненным, и Грегори почувствовал это. Боль ударила его, словно ножом.

– Саванна, ты – часть меня. Ты – свет, который выводит меня из тьмы. – Он хотел спрятать ее в своих объятиях, укрыть, прижав к сердцу. Но правду ли он говорил? В глубине души он знал, что тьма давным-давно захватила его душу. Сможет ли он удержаться от насилия?

– Мне нужно время. – Саванну раздражали умоляющие нотки в собственном голосе. Но ее жизнь изменилась за одну ночь. И Питер… Видит Бог, она никогда не простит себе смерть Питера.

– Роберто был не один.

– Что ты имеешь в виду? – Саванна попыталась пошевелиться, но, казалось, каждый мускул противился этому.

Грегори погладил любимую по плечу, и это вызвало у нее внезапный приступ страха. Саванна была прикрыта одной простыней и боялась вновь вызвать в мужчине желание. Девушка чувствовала себя незащищенной. Их взгляды встретились.

Грегори тихо вздохнул и опустился на кровать.

– Я не причиню тебе боли, топ amour. Я просто не могу – ведь ритуал завершен.

– Тогда почему ты сказал, что нам будет нелегко вместе? – Саванна с такой силой сжала простыню, что суставы пальцев побелели.

Грегори коснулся подушечками пальцев ее напряженных суставов. Каждое прикосновение отзывалось электрическим разрядом в ее теле.

– Я не могу потерять тебя после столетий ожидания. Я знаю, тебе будет непросто жить со мной. Нам обоим придется измениться.

– Нуда, тебе, скажем, неплохо бы перестать играть роль «мачо», – невнятно пробормотала она и, заставив себя забыть о боли, сказала: – Я хочу сесть, Грегори. – Саванна испытывала неловкость, лежа обнаженной под простыней. – Мне бы хотелось обсудить с тобой наше будущее.

Он обвел ее бледное, израненное лицо пристальным взглядом серебристых глаз, явно решая, позволить ли ей подняться. Но, заметив надвигающуюся бурю протеста в ее глазах, подвинулся, освобождая для нее место.

– Осторожнее, Bebe, – мягко сказал он. Помогая любимой подняться, он слегка обнял ее, и она ощутила его дыхание на своей шее. Прикосновение грубой кожи его ладони к спине вызвало дрожь и ощущение тепла внизу живота. Саванна прильнула к мужчине, пытаясь не замечать непреодолимого желания. Это было для нее невыносимо. Девушка ясно осознавала, что все это происходит как следствие ритуала, но все же не могла смириться. Как могло ее тело желать этих грубых прикосновений? Она же не была мазохисткой!