– У меня дела на канале, – ответил он, – а также в Уилмингтоне и Филадельфии. Я буду отсутствовать примерно две недели.

– Так вот о чем ты говорил!

Она начала обматывть ему руку чистым бинтом.

– Что ты имеешь в виду? – осведомился он. – Кажется, я не обсуждал с тобой эту поездку.

– Прошлой ночью ты бредил в жару и несколько раз поминал Филли.

– Филли?

Он сильно вздрогнул и нахмурился. Затем лицо его прояснилось, и он расхохотался.

– Значит, в твоем времени так называли Филадельфию?

– А разве ты не знаешь? – Перестав бинтовать руку, она с тревогой посмотрела на него. – Почему же тогда это название вырвалось у тебя в бреду?

– Возможно, услышал от тебя, Клари.

– Возможно. Я вполне могла назвать так Филадельфию.

Он явно хотел уйти от этой темы, и они оба это понимали. В душе Клари недоумевала. Какая опасность могла исходить от этого фамильярного прозвища?

– Я хочу, чтобы ты сняла швы до моего отъезда, – попросил он.

– Пока ничего определенного сказать нельзя. Посмотрим, как рана будет заживать, – ответила она. – Джек, возьми меня с собой. Очень хочется посмотреть на Филадельфию вашего времени.

– Нет, это невозможно. Я поеду вдоль канала, а поселиться там негде. В городе я буду очень занят.

– Канал меня не интересует, – сказала она. – Но я с удовольствием побродила бы по Уилмингтону и Филадельфии. Это можно сделать и без тебя.

– Нет, нельзя. В нашем времени нельзя, Клари. У нас не принято, чтобы дамы из хорошего общества появлялись на улицах без сопровождения.

– Что же, я должна буду вечно торчать на этой ферме? – возмущенно воскликнула она. – Я никогда не была домоседкой и свободно разъезжала повсюду.

– О да. На той самой машине, что свалилась в канал.

– Это был несчастный случай. Я не собираюсь оставаться здесь, пока ты будешь развлекаться в городе.

– Придется, Клари. В летнюю пору воздух в Филадельфии очень нездоровый… можно подхватить желтую лихорадку или дизентерию. Нет, это слишком опасно для тебя.

Он заставил ее сесть рядом с собой, ухватив за руки. По лицу его скользнула гримаса боли, но он и не подумал отступить – прижал ее к своей обнаженной груди и коснулся губами щеки. От него пахло лавровишневой водой и домашним мылом. Мгновенно все чувства Клари пробудились, и ее неодолимо потянуло к нему – до той минуты, пока он не заговорил вновь.

– Во время поездки я должен быть уверен, что ты спокойно ждешь меня здесь.

– Много я встречала самодовольных типов, но в мужском шовинизме ты всех превзошел, – раздраженно бросила она, и у нее пропала всякая охота нежничать с ним. – Почему это я должна ждать тебя? И не где-нибудь, а именно на ферме! И почему я не могу поехать вместе с тобой?

– Я уже объяснил тебе, – улыбнулся он. – Скажи мне, Клари, что означают твои слова о «надлежащем уходе»? Звучит весьма заманчиво.

– В данном случае, я имела в виду только рану, – сказала она, мгновенно забыв обиду и простив ему допотопные взгляды на роль женщины.

– Это очень узкое определение. Хочешь, я кое-что добавлю? Здесь возникают очень интересные возможности…

– Да уж, могу себе представить. – Она провела ладонью по его свежевыбритой щеке. – Я никогда еще не встречала таких необычных людей, как ты. Порой ты просто приводишь меня в отчаяние. Вечно шутишь, когда нужно быть серьезным. Не желаешь ничего рассказывать о себе. А работаешь за двоих.

– Я жажду тебя так, как не смогли бы двое других мужчин, – сказал он.

– Но ты же ранен, – возразила она.

– Ну и что? Я вполне могу любить тебя и без левой руки, Клари.

– Ты так слаб…

– Когда ты рядом, я не чувствую слабости.

Он привлек ее к себе, и Клари ощутила силу его мышц. Обвив его шею руками, она приоткрыла рот в ожидании поцелуя.

– Однако, – сказал он вдруг, приподнявшись и слегка отстранив ее, – мне, возможно, стоит проявить благоразумие, дабы жизненные силы мои не истощились после недавней операции. Я верно излагаю суть надлежащего ухода?

– Да ты просто зубоскал!

Клари вскочила с кровати и подбоченилась, чтобы высказать ему все, что она о нем думает, но тут он схватил ее правую руку, поднес к губам и стал целовать ладонь, а затем все пальцы – один за другим. Она вновь растаяла, и от ее недавнего раздражения не осталось и следа.

– Если бы вы помогли надеть мне рубашку, мисс Клари, я думаю, что моя бедная искалеченная плоть этим бы пока удовлетворилась. – Он встал и, наклонившись к ней, быстро чмокнул в щеку. – Ты должна понять, дорогая, что в любой момент сюда могут заглянуть Мозес с Сарой или даже Люк, ведь все они полагают, будто я вот-вот отдам Богу Душу. И что они подумают… особенно Сара, которая наверняка явится с чаем и горячим бульоном, дабы подкрепить мои силы… что они скажут, если увидят тебя в объятиях человека, стоящего на пороге смерти? Они заподозрят, что ты воспользовалась слабостью больного, и их уважение к тебе значительно уменьшится. А я действительно болен, Клари, болен от любви к тебе, мечусь в жару и изнемогаю, не могу справиться с собой ни днем, ни ночью. – Если тебе легче от всех этих шуточек, продолжай в том же духе, – сказала Клари, протягивая ему висевшую на спинке кровати рубашку. – Сначала левый рукав… Джек, ты побледнел. Мне кажется, ты зря затеял все это дело с одевани Ем…