– Я не оригинален.

– Неправда, вы очень оригинальны. И часто развлекаете меня.

– А в остальное время вам невесело?

– Я занята тем, что веселю публику.

– Вы только что сказали, что я могу рассчитывать лишь на вашу дружбу.

– Да, не более. И давайте договоримся, что ничего не изменится в наших отношениях и никакая горечь не испортит сладость нашей дружбы.

– Почему? Разве существуют какие-то препятствия? Если это крепостные стены, я сокрушу их.

– Не тратьте свой пыл попусту, – с грустью сказала Сабина. – Мои дружеские чувства к вам гораздо глубже и честнее, чем любовь к какому-либо мужчине.

– В такое высказывание я не верю. Я готов ждать месяцы, даже годы…

– Вы не верите мне, а я говорю правду. – Она с нежностью коснулась кончиками пальцев его лица. – Вероятно, вы скоро вернетесь в Англию?

– Вероятно, да.

Она закрыла глаза, понимая, что делает самую большую глупость в своей жизни.

– У вас в Англии обширный круг знакомств?

– Зато нет особо близких друзей. Я нелюдим по характеру.

– Мне трудно в это поверить.

– Я меняюсь только в вашем присутствии.

– Но хоть один друг у вас есть? – настойчиво продолжала Сабина.

– Лишь один. Он мне как брат.

– Расскажите мне о нем.

Стивену не очень хотелось говорить о Гаррете, даже с Пламенной.

– Вам, вероятно, пришелся бы по душе Гаррет – он нравится вообще всем женщинам. Но он равнодушен к знакам внимания и ухаживаниям. – Стивен бросил на девушку испытующий взгляд. – Подобно вам, мадемуазель.

– А он способен увлечься женщиной? – спросила она, изображая любопытство.

– Скорее, женщины влюбляются в него, чем он в них. Одно время он позволял себе определенные вольности, но с некоторых пор резко изменился и стал серьезен, даже слишком. Он редко посещает Лондон и никогда не появляется при дворе. Он предпочитает заточить себя в Волчьем Логове – своем родовом замке и проводит там дни без женского общества.

– Что же заставило его так перемениться? – настаивала Сабина.

Болезненная гримаса исказила лицо Стивена.

– Он был заключен в Тауэр по ложному обвинению в организации убийства своей молодой жены и всего ее семейства.

– Какой ужас!

Сабина была довольна. Гаррет хоть как-то, но все же пострадал за свои преступления.

– Гаррет отказался говорить со мной об этой кровавой драме, но я чувствую, что он так или иначе винит себя во всем – прежде всего в смерти юной Сабины Бальморо.

– Как мне ее жаль! – произнесла Сабина. – Она была красива?

– Она была еще девочкой-подростком, но это был бутон великолепного цветка.

– Боже! – Сабина проглотила комок в горле.

– Если бы вы знали Гаррета, то поняли, как он переживает.

– Он не женился вновь?

– Он не допускает к себе никаких женщин… впрочем, – тут Стивен всплеснул руками. – Не слишком ли эта тема утомительна для беседы с парижской актрисой?

– Я ничуть не устала…

Он взял ее за руку и заглянул в глаза.

– Мне кажется, я теряю вас.

– А я вас.

– Вы скоро вернетесь на родину?

– Наверное, да, если что-то не удержит меня в Париже.

Вдруг Сабина проявила отчаянную смелость.

– Может быть, вам стоит уговорить своего друга совершить поездку во Францию. Это путешествие немного развлечет его. В Париже никто не имеет права скучать. Все проблемы не кажутся такими уж серьезными в этом веселом городе.

– Все, что вы говорите, звучит прекрасно… Я постараюсь вернуться как можно скорее. И, вероятнее всего, вместе со своим другом. – Стивен припал губами к руке Сабины. Прощальный поцелуй был весьма продолжительным. – Вы будете вспоминать обо мне в мое отсутствие?

– Конечно, как о хорошем и верном друге.

Когда он удалился, Сабина подумала, что навсегда оборвала последнюю ниточку, связывающую ее с родиной, и ей придется вновь бежать и бежать, скрываясь от злодеев.

1636 год

Труппа Баллярда приобрела большую популярность. О ней прослышали не только в провинциях Франции, но и в европейских странах. В результате такого успеха последовало высочайшее распоряжение дать представление в театре при дворце Пале-Ройаль, где обычно играли только находящиеся на казенном жалованье придворные актеры.

Король Людовик XIII пожаловал Жаку ежегодное вознаграждение в пятнадцать сотен франков, при этом добавив, что его ведущая актриса – Пламенная – получит две тысячи франков в год.

Зал тесного театра каждый вечер был заполнен до отказа, и многим зрителям отказывали в местах или попросту отгоняли от входа. Стражники должны были разбираться, кто более достоин присутствовать на спектакле, а кто может выждать пару дней. Все зависело от положения в дворцовой иерархии на тот день – кто обласкан монархом, а кто в чем-то провинился.