Как, например, сейчас.

Гость поставил чашку и сунул первый попавшийся диск в проигрыватель. Это оказался «Наутилус».

— Потанцуем? — он взял Марину за локоть. — Мощный медляк.

— Отстань.

— Не настаиваю, — сказал Александр легкомысленно, однако руку не убрал. — Скажите мне, принцесса, вы меня окончательно бросили? Решительно и бесповоротно?

— Да.

Искра сожаления вспыхнула в его глазах и погасла.

— Почему?

Марина подняла брови. Такие вещи что, надо объяснять? Может, ему еще и правду врезать? О том, что он — из категории сытых котов, которые прежде всего думают о себе любимом. О том, что женщины для него — не цель, а средство; а волочиться удобнее всего за теми, кто рядом — для простоты дела. О том, что весь он целиком — лишь набор дорогих аксессуаров: часы, ручки, галстуки («омега», «паркер», «версачи»)… стрижка в «Астории», обновляемая каждую неделю… журнал «Босс» с модными новинками сезона… туалетная вода «Лакоста»…

— Слушай, зачем я тебе? — спросила Марина. — Ты ж привык к удобствам. Я — одно сплошное неудобство. Экстравагантная стерва, отягощенная тяжелым неврозом.

— Я тебя люблю, — ответил он хрипло. — Хочу жить с тобой вместе.

Ёпст! Глядишь, замуж позовет — и что тогда?

— Сашка… — сказала она почти нежно.

— Ну, Сашка.

— Знаешь, как любовь усложняет жизнь? Ого-го!

— И что в ней сложного?

— Ну да, трах с переворотом… Любовь — не синоним секса. И не рабочий термин, обозначающий тип отношений… Пожалуйста, давай закончим с этой мутотой.

— Почему ты перестала со мной спать?

Марина рассердилась. Кинула окурок в чашку.

— Да потому что ты, когда в постель ложишься, носки не снимаешь! И даже часы! Терпеть этого не могу!

— Что ж молчала? Все поправимо.

— Уже нет.

— Вот и объяснились, — криво усмехнулся Александр.

— Вот и объяснились. Чего ты от меня, вообще, хочешь?

Он рывком встал и посмотрел сверху вниз.

— Мне неудобно об этом говорить… — сухо сообщил он. — Мне очень жаль, что приходится говорить об этом…

— Да все тебе удобно. Хрен тебе чего жаль.

— Давай расстанемся друзьями. Согласись, дружба для каждого из нас тоже чего-то стоит, что бы ни было в прошлом… Ты обещала сделать тот материал, о котором мы условились. Мне нужна эта статья… и нужна не мне одному. Мой совет — не порти свою репутацию.

— Какой же ты все-таки мудило, Александр, — сказала Марина почти с восхищением.

— Собирайся, поехали. Я подброшу тебя до вокзала.

Медляк «Наутилуса» отыграл свое.

Такого количества машин клиника, возможно, никогда не видела.

Ну, разве что два года назад, когда сюда наезжала экстравагантная принцесса Монако со свитой, да еще в сопровождении губернатора. Впрочем, тогда были сплошь лимузины и прочие дорогие игрушки. Сейчас дело обстояло попроще, и машины, в основном, были казенные: УАЗы, «Нивы» «Волги», традиционный омоновский автобус, два ЗИЛа внутренних войск с кузовами для перевозки людей, и даже почему-то кунг [10] «Урал» с надписью «Столовая». Попадались и иномарки.

Автоматчики стояли возле проходной, вернее, возле ворот, контролируя то ли въезжающий и выезжающий транспорт, то ли вохровца на въезде.

Марина уперлась в вертушку, подергала за металлические лепестки и вопросительно посмотрела сквозь зарешеченное окошечко. Контролер ВОХР читал «Комсомолку-толстушку» за прошедшую субботу; впрочем, оторвался от газеты, чтобы равнодушно сообщить:

— Сегодня доступа нет.

— Я из газеты, вот удостоверение, — улыбнулась Марина в окошко. — Меня ждет главный врач.

Контролер уже снова читал. Он произнес, не поднимая глаз:

— В больницу сегодня нет доступа.

— Я журналистка. А изучаете вы сейчас, кстати, мою статью. Позвоните, пожалуйста, наверх, за мной спустятся.

— Сегодня нет доступа.

Голос у контролера был монотонным и лишенным всяких чувств — как у психически больного, оглушенного большим транквилизатором.

— Access denied [11] , — пошутила Марина. — А что случилось, в чем дело?

— Нет доступа…

С той стороны будки, со стороны ворот, раздался возглас:

— Серега! Иди сюда!

Контролер неспешно развернулся и посмотрел сквозь стекло. Там его товарищ вохровец бурно общался с водителем и с пассажиром въезжающей «Нивы».

— Зачем? — крикнул хозяин КПП.

— У них пропуск только на машину! Пассажир хочет выгрузить водилу и сам сесть за руль!

Охранник, не удостоив посетительницу взглядом, вышел на улицу.

А Марина как-то даже не расстроилась. Ее унижают? Ее пинают? Обычное дело, прорвемся. Наоборот, такое к ней отношение вызывало прилив сил и профессиональный кураж. Тем более, что сегодня…