Пока Дрейк собирался с мыслями, Елизавета сама ответила за него:

– Ты был освобожден стражником по имени Джек Роулинг, предателем Короны. Он бежал в день мятежа, и с тех пор его не видели. Один из агентов рассказал мне, что Роулинга видели покупающим лиф и юбку цвета лаванды за день до твоего побега. Если он когда-нибудь ступит на землю Англии, то вскоре лишится головы.

Розалинда удивленно нахмурилась. Это она достала костюм для Дрейка, а не Роулинг.

– Ваше величество, а кто тот агент, что сообщил вам об этом?

Королева лишь улыбнулась:

– Мы обсудим эти вопросы позже. А пока леди Блант и ее сын нам кое в чем признаются.

Придворные, стоявшие рядом с матерью и сыном, подались назад.

– Ну? – рявкнула королева, и глаза ее грозно сверкнули. – Говорите и покончим с этим.

Леди Блант смущенно закашлялась, при этом ее двойной подбородок противно заколыхался. Взглянув на Дрейка, она произнес па:

– Это мой муж уговорил вашего отца вложить деньги в компанию по торговле специями.

– Господи! – ахнула Розалинда.

Она повернулась к Дрейку и увидела, что ею лицо словно окаменело. Боже, она вступила в сговор с женщиной, погубившей отца Дрейка!

– Мой муж был в долгах, – продолжила старая интриганка. – Я убедила его привлечь в компанию – пусть даже она и существовала только на бумаге – средства других людей. Ваш отец очень стремился, слишком стремился завоевать славу на море. Он говорил, что у него есть сын, который уже в четыре года хочет походить на великих английских морских волков.

Дрейк заметно напрягся, но не проронил ни слова. Леди Блант помолчала, нервно перебирая в руке веер.

– Мой муж был хорошим человеком. Но, взяв деньги, он не сумел вернуть их: компания ведь даже не смогла поднять паруса своих кораблей. Когда поверенный начал наводить справки от вашего имени, я стала угрожать ему, опасаясь, что муж попадет в унизительное положение.

– Значит, это вы писали те письма, – с отвращением заключил Дрейк.

Она вызывающе выпрямилась:

– Да.

– Даже то последнее, в котором содержалась угроза жизни королевы?

Глаза леди Блант расширились, она вся вспыхнула и произнесла.

– Это был… чистый вымысел. Я не желала никакого вреда ее величеству и надеялась, что подозрение падет на Эссекса. Главное было – положить конец вашему стремлению отомстить. Мне хотелось припугнуть вас, чтобы спасти репутацию своего мужа.

– Итак, пусть человек живет в неведении и позоре и никогда не докопается до истины?! – взревел Дрейк и устремился к авантюристке, но королевская стража удержала его.

– Я должна была заботиться о будущем сына, – с негодованием ответила вдова, словно не понимала, чем так расстроен Дрейк. – Не хватало еще, чтобы из-за моих ошибок пострадала репутация Годфри.

– Он и сам наделал достаточно ошибок, – ядовито заметила королева.

– Ради всего святого, почему же вы рассказываете мне об этом сейчас? – в негодовании воскликнул Дрейк, повернувшись к леди Блант.

Но ответила ему королева:

– Потому что я пригрозила четвертовать ее, если она не признается. Я же обещала тебе, Дрейк, что займусь этим делом. И это еще не все. Теперь очередь Годфри.

Юноша выступил вперед и нервно облизал губы.

– Это я чуть не убил вас, Ротвелл, – Его глаза испуганно забегали по сторонам, потом он заломил руки и торопливо продолжил: – Столкнул с балкона статую Купидона. Но я не собирался убивать вас, только хотел припугнуть! Происшествие должно было убедить вас в том, что вам предначертано стать следующей жертвой проклятия, висевшего над леди Розалиндой. И тогда Розалинда и Торнбери-Хаус достались бы мне. – Он вдруг разразился блеющим смехом, потом сморщился. – Видите ли, я… я хочу стать актером, великим актером, как Бурбадж.

В толпе придворных послышались ехидные смешки, и тогда леди Блант, смутившись, воскликнула:

– Замолчи, олух!

– Нет, мама, – вызывающе произнес он. – Только по этой причине я согласился поухаживать за леди Розалиндой. Ты мечтала, чтобы я женился на ней, разбогател и спас Крэнстон-Хаус. Для тебя. Меня же сподвигла на брак с ней совсем другая причина. Став богатым, я смог бы проводить все время в театре, пусть не как актер, а как покровитель. Такая эксцентричная особа, как леди Розалинда, не стала бы возражать, если бы ее муж увлекся сценой. Тем более что при ее связях с господином Шекспиром возможности открывались безграничные.

– Бедный Годфри, – прошептала Розалинда, снова заняв свое место рядом с Дрейком.

– В Тауэр! – распорядилась королева Елизавета, мрачно кивнув в сторону преступников.

На этом все и закончилось бы. Но едва стражники выступили вперед, Годфри в смертельном страхе кинулся к Розалинде, бросил на нее мелодраматичный, полный страсти взгляд и выхватил нож.

– «Вот чьи-то голоса. Пора кончать!» – прокричал он, широко раскрыв глаза.

– Боже милостивый, он опять цитирует Шекспира, – прошептала Розалинда.