–  Может быть. Ты уверен, что видел то, что говоришь?

–  Когда это, шеф?

–  Здесь. Сегодня после обеда.

–  Господи, конечно.
– До тупого ума Марфельда дошел смысл возможных последствий. Это укололо его.
– Господи, я никогда не вру вам.

–  Ты соврешь, если бы это сделал сам. Это был бы ловкий трюк: совершить убийство и заставить организацию выручать тебя.

–  О, послушайте, шеф, вы не станете меня обвинять в этом. Зачем мне кого-либо убивать?

–  Для потехи. Ты сделаешь это ради потехи всякий раз, когда решишь, что это сойдет тебе с рук. Или задумаешь изобразить себя героем.

–  Изобразить из себя героя?
– прогундосил Марфельд.

–  Да, Марфельд - спаситель. Опять защищает компанию, спасает ее сладкое существование. Получается какое-то совпадение: ты присутствовал во время обоих убийств. Палочка-выручалочка. Или ты так не думаешь?

–  Это - шальная мысль, шеф, клянусь Богом.
– Голос Марфельда изображал искренность. Его тембр снизился и зазвучал на новой ноте: - Всю жизнь я был надежным человеком, сначала был верен шерифу, а потом - вам. Я никогда ничего не просил для себя.

–  Если не считать дополнительных выплат наличными время от времени, да?
– Фрост засмеялся. Теперь, когда Марфельд тоже занервничал, Фрост был готов простить ему. Его смех прошуршал так, будто Святая Анна что-то искала в сухих листьях.
– Ладно, ты получишь очередную премию, если ее утвердит финансовый контролер.

–  Спасибо, шеф. Я совершенно откровенен с вами.

–  Не сомневаюсь в этом.

Свет погас. За ними закрылась парадная дверь. Я подождал, пока шум мотора "линкольна" пропал вдали, потом поднялся на второй этаж. Передняя спальня была единственной комнатой, которая использовалась. У нее были розовые в большую клетку стены, здесь стояла кровать под шелковым балдахином, похожая на мечту девочки-подростка. Содержимое комода и платяного шкафа показали, что девушка расходовала много денег на одежду и косметику, но с собой она ничего не взяла.

Я вышел из дома так же, как вошел - через веранду с заднего хода, и поехал в каньон. Несколько разрозненных звезд мерцали среди полос туч, плывших вдоль горного хребта. В темноте отдельными точками светились огни домов, среди которых пролегала дорога, казавшаяся белой в свете фар. Делая поворот на высоком склоне, я увидел на побережье далеко слева от меня зарево городов, похожее на выброшенный морем на берег фосфоресцирующий свет.

Дом Лэнса Леонарда не был освещен. Я запарковался на обочине из гравия, в ста ярдах от въездной дорожки к дому. Дорога намокла от тумана и была скользкой. Парадная дверь оказалась закрытой, и никто не ответил на мой стук.

Я попробовал войти в гараж. Дверь легко открылась, когда я приподнял ручку. "Ягуар" вернулся на свое место, рядом стоял мотоцикл. Я прошел между ними к боковому выходу. Эта дверь не была закрыта на ключ.

Концентрические овальные круги света от моего фонаря скользили передо мной по полу кладовки, по линолеуму в квадратиках на кухне, полированному дубовому паркету гостиной, вверх вдоль застекленных стен, плотно окутанных серой ночью, около облицованного каменными плитами камина, где еще дымившееся полено превращалось в мелкую золу и темно-красные угли с язычками пламени. На полочке над камином лежали подставка для трубок и банка для табака. Часы "Атмос" показывали без трех минут одиннадцать. На глянцевом снимке в посеребренной рамке улыбался со всем своим кошачьим очарованием Лэнс Леонард.

Сам Лэнс оказался в доме, в гостиной. На нем был шерстяной вечерний пиджак, темно-голубые брюки и темно-синие лакированные туфли. Но он никуда не собирался уходить. Он лежал на спине, широко раскинув ноги. Один остекленевший глаз смотрел, не мигая, на огонь. Второй был выбит пулей.

Я надел перчатки, встал на колени и увидел вторую пулевую рану на левом виске. Крови не было. Волосы вокруг раны опалены, кожа усыпана черными пороховыми точками. Я осмотрел пол, ползая на корточках.

Отодвинул в сторону закоченевшую ногу, нашел один использованный медный патрон среднего калибра. По-видимому, он отлетел от стены или от одежды убийцы и по полу закатился под упавшего Леонарда.

Прошло много времени, пока я нашел второй патрон. Он блестел в расщелине между нижней перемычкой парадной двери и бетонным порожком. Я нагнулся в дверном проеме спиной к покойнику и постарался воспроизвести сцену убийства. Кто-то постучал в дверь и стал ждать с пистолетом в руке. Когда Лэнс открыл ее, ему выстрелили в глаз, затем выстрелили еще раз, чтобы убить наверняка. Затем убийца ушел, захлопнув за собой дверь. Замок был автоматическим.

Положив патроны туда, где они лежали, я внимательно осмотрел остальную часть дома. Гостиная почти не имела никаких отпечатков личности, индивидуальности обитателя дома, выглядела как номер отеля. Даже трубки на каминной полочке были куплены в наборе, и только одна из них была использована для курения. Табак в банке совершенно пересох. В банке кроме табака ничего не оказалось, ничего не удалось обнаружить и в дровяном ящике. Небольшой бар в углу комнаты был заставлен бутылками, почти вое нетронутые.

Я вошел в спальню. Ящики светлых дубовых комодов были набиты мужской галантереей из магазинов "Миракл Майл", стопками брюк и рубашек, сшитых по заказу из английской шелковой ткани, шерстяного габардина и ярких тканей из Индии, галстуками ручной работы. Различные носки, шелковые шарфы, целая радуга цветов различных шерстяных и пуховых свитеров. В одном из ящиков лежали золотые запонки, защипки для галстуков с инициалами, золотой именной браслет, на котором было выгравировано "Лэнс Леонард", поблекшая медаль Мануэлю Торресу (надпись была сделана на обратной стороне) за участие в международных соревнованиях в средней школе города Серено в 1945 году, пять дорогих ручных часов и хронометр. Парнишка явно торопился.