Вспоминая о днях клингонской войны, Пикард вновь ощутил себя в самом центре политических махинаций Клингонской Империи.

И вспомнил о встрече с ромуланкой по имени Села.

Воспоминание о ней преследовало его со дня их первой встречи, когда «Энтерпрайз», находясь возле планеты Клингон, столкнулся с ромуланским флотом. Это было загадочное создание, призрак. Отважная и хитроумная командующая ромуланской эскадрой, пытавшаяся повлиять на исход клингонской войны и едва не достигшая цели.

Что ещё невероятнее, она утверждала, будто является дочерью Таши Яр, начальницы службы безопасности «Энтерпрайза», погибшей при высадке на необитаемую планету много лет назад – и никогда не имевшей детей.

Но Села была точной копией Таши. Волосы, по-ромулански коротко остриженные, были точно такого же медвяного цвета, как у Таши, и взгляд ясных голубых глаз был неприятно знакомым. Лицо, смотревшее на него с экрана, было лицом Таши, и у женщины, нервно расхаживавшей по его мостику, было стройное, длинноногое тело Таши.

Гуйнан, барменша в «Десятке вперёд», обладающая странными метафизическими способностями – способностями, доверять которым Пикарда научил опыт – утверждала, что каким-то необъяснимым образом Села действительно была дочерью Таши.

Пикард не находил этому никакого объяснения. Но мысли о Селе преследовали его.

Подняв голову, Пикард заметил, что Ворф смотрит на него, ожидая, когда можно будет продолжить разговор. Капитан кивнул.

– Горон, – заговорил Ворф, – переписал историю Клингона. – Взгляд его был особенно грозным, что в сочетании с высоким лбом и огромным ростом придавало ему весьма устрашающий вид.

– Переписал историю? – недоуменно переспросил Райкер.

– Он утверждает, – сказал Ворф – что гражданскую войну удалось прекратить исключительно благодаря его отваге и мудрости.

– Ясно.

– В новой версии нет никаких упоминаний о помощи Федерации в достижении им власти. – Вот оно что; Ворф разгневан тем, что обошли его капитана. Сам Пикард придерживался на этот счёт более здравомыслящих взглядов. Он позволил себе суховатую усмешку.

– Всё нормально, мистер Ворф. Победители, как правило, переделывают исторические книги. Он может полностью приписать заслугу себе, я на него не в обиде. Но мне необходим корабль.

Поразмыслив немного, Пикард заговорил снова.

– Если Горон не будет со мной разговаривать, надо найти кого-то, кто будет, кого-то из Высшего Совета; возможно, К’Тала.

– Да, капитан, – сказал Ворф, явно не в восторге от такого компромисса.

Пикард обернулся к Дейта, сидевшему за компьютером.

– Капитан, – сказал андроид, – я обнаружил изображение ромуланского сенатора Пардека.

Пикард сел рядом, и Дейта открыл файл.

На экране появилась видеозапись, на которой несколько ромулан и один представитель какой-то другой расы, похоже, обменивались рукопожатиями.

– Это запись баролианских деловых переговоров, состоявшихся четыре года назад, – пояснил Дейта, – в которых Пардек принимал участие.

Экран погас.

– Это всё? – спросил Пикард.

– Да, сэр.

– Повторите запись.

Дейта опять открыл файл, и Пикард сосредоточил взгляд на экране. Один из ромулан казался знакомым – где он раньше видел это лицо? Он нажал на клавишу, и изображение застыло.

– Дайте снимок Спока на Ромулусе, – велел он Дейта.

На экране появился снимок Спока – тот самый, что показывала ему адмирал Брэкетт несколько дней назад. Рядом с ним стоял ромуланин – и Пикард понял, что не ошибся.

– Тот же самый человек, – сказал он. – Пардек.

На вид Пардеку было за пятьдесят, но ромулане, как и вулканцы, жили намного дольше землян, и о том, сколько Пардеку на самом деле лет, Пикард мог только гадать. Если Спок встретил его восемьдесят лет назад, они вполне могли быть ровесниками – на четвёртом десятке второго столетия.

Пардек выглядел чуть тяжеловатым, что было несколько необычным для ромуланина. Круглое, почти озорное лицо придавало ему вид доброго дедушки. Он обладал нетипичной для ромуланина внешностью, и это радовало Пикарда. Легче будет узнать Пардека в толпе.

– Что о нём известно? – спросил он.

Пикард нисколько не сомневался, что Дейта уже успел собрать всю имеющуюся на Пардека информацию, и Дейта не обманул его ожиданий.

– Занимается политикой с молодого возраста, был сенатором на протяжении девяти десятилетий. Считается «человеком народа», поддерживал множество реформ. Ромуланские лидеры считают его радикалом, ибо на протяжении всей своей карьеры он стоит за мир.

– Теперь понятно, почему Спок поддерживал с ним связь, – задумчиво произнёс Пикард. – Где его можно найти – кроме как в зале ромуланского сената?