Она так и не определилась, какую роль могла бы играть по отношению к нему. «Мачеха» было нелепым по отношению к человеку, настолько старшему её самой. «Друг» было бы неплохо, но Спок делал это невозможным. В конце концов, она уже не могла бы сказать, кем они друг другу приходятся; она была просто женой Сарека.

Но исчезновение Спока пробудило в ней гнев. Ибо она видела, как это подействовало на Сарека.

Словно прочитав её мысли, Пикард сказал:

– Не будет ли с моей стороны нескромным спросить, что произошло между Вами и Споком?

Некоторое время она молча смотрела на него, борясь с обуревающими её чувствами, спрашивая себя, не лучше ли будет просто повернуться и уйти. В горле стоял комок, мешая дышать. Ещё немного – и она разрыдается.

– Не между Споком и мною. Между Споком и его отцом. Они спорили годами – но то было в семье. Но когда начались дебаты в связи с кардассианской войной, Спок подверг позицию Сарека критике – открыто. Он не проявил ни малейшей лояльности по отношению к своему отцу. – То было ужасное время, и теперь она переживала всё заново – Сарек безмолвно переносит боль, отказываясь осудить сына; собственный гнев против Спока…

– Мне не было известно, – осторожно произнёс Пикард, – что Сарек был оскорблён позицией Спока.

– Я была оскорблена позицией Спока. И я позаботилась, чтобы он об этом знал. – Возможно, она поступила неправильно? Может, то, что она сделала, лишь углубило пропасть между отцом и сыном? Она пыталась сдержать быть сдержанной даже тогда, но всякий раз при виде боли в глазах Сарека в ней подымался гнев. – Я защищала своего мужа, и не чувствую себя виноватой.

Наступило молчание. Затем Пикард, решив уйти от болезненной темы, спросил:

– А Сарек может знать, почему Спок вдруг покинул Вулкан?

Будь на месте Пикарда кто-нибудь другой, она никогда не заговорила бы столь открыто. Но в разговоре с этим человеком чувства её изливались сами собою.

– Если бы Вы видели его таким, каким я его вижу… бессильного… говорящего с самим собою… – Перин поглядела в сочувственное лицо Пикарда, и ей стало легче продолжать: – Он хочет видеть сына, примириться с ним прежде, чем он умрёт. Но теперь может быть уже слишком поздно.

Голос её прервался, и она отвернулась, не желая показывать всю глубину своей боли. Всё же теперь, когда она так много сказала Пикарду, ей стало легче. Она услышала его полный сочувствия голос и поняла, насколько он опечален её горем.

– Перин, Вы позволите мне увидеться с Сареком?

Перрин обернулась к нему, охваченная неуверенностью. Имеет ли Пикард хоть малейшее представление, о чём он просит? Понимает ли он, насколько яростно защищает она Сарека от посторонних глаз? Как может она допустить, чтобы муж её был унижен ещё больше, позволив другим увидеть его? И всё же…

– Никому другому я бы этого не позволила. – Она шагнула вперёд, глядя Пикарду прямо в глаза. Но Вы – часть его, а он – Вас.

С этими словами она снова повернулась к иллюминатору.

Стоя рядом с главным инженером Джорди Ла Форжем во втором грузовом отсеке, Райкер с досадой созерцал разложенные перед ним на полу обломки. Обломков было множество – большие и маленькие, искорёженные и гладкие, неправильной формы и симметричные – сущая головоломка из осколков, частей, фрагментов. Усмотреть среди них какую-либо закономерность было просто невозможно.

– Вулканцы не могут определить, что это за фрагменты, – сказал он Джорди, – но они установили, что металл является сплавом дентариума.

– Что говорит, что они были изготовлены на Вулкане, – отвечал Джорди. – А дентариум означает только одно: что бы это ни было, оно предназначалось для звездолёта.

Некоторое время оба молча созерцали металлические обломки. Визор Джорди резко контрастировал с его чёрной кожей. Слепой с рождения, Джорди в детстве перенёс операцию, позволившую ему «видеть» с помощью визора, посылавшего электромагнитные сигналы непосредственно в кору головного мозга.

– Судя по характеру повреждений, – произнёс Джорди, – это было столкновение.

– Это было обнаружено на грузовом корабле ференги, погибшем в поясе астероидов Ганолин, – подтвердил его предположение Райкер. – Обломки разбросало в радиусе ста километров. – Никто из команды не спасся, иначе им, возможно, не пришлось бы теперь заниматься этой длительной, монотонной работой. Всё, чем они располагают – груда металлических обломков и любопытный факт, что контейнеры, в которых они были обнаружены, предназначались, судя по маркировке, для медицинского оборудования.

Возможно, других контейнеров у них просто не оказалось под рукой, подумал Райкер, чей интерес ко всей этой истории таял на глазах. Он подумал, что в будущей жизни ни за что не станет археологом. У него просто не хватает терпения на такую медленную, тщательную реконструкцию. Если существует ответ, он хочет знать его сейчас.