Беспокойство.

Заставляя себя сосредоточиться, он двинулся между рядами металлических обломков, которые Джорди со своей командой выложил на полу. Райкер поднял часть повреждённого контейнера; Джорди также подобрал один из фрагментов и провёл над ним трикодером.

– Думаете, это могло быть частью системы вооружения? – спросил он.

– Сначала я так и подумал, – признал Райкер. – Но у вулканцев не зарегистрировано никаких случаев кражи вооружений. Да и кражи деталей, если уж на то пошло. И вообще никаких случаев краж.

Джорди покачал головой, обводя взглядом разложенные на полу куски искорёженного металла.

– Это будет всё равно, что складывать из кусочков огромную картину – причём не имея ни малейшего понятия, какой должна получиться эта картина.

Райкер кивнул, пытаясь пробудить в себе увлечённость. Вдруг он заметил в дальнем конце отсека энсина Нейлор, занятую чтением записей в электронном блокноте. Она что, всё это время была здесь? Как получилось, что он её не заметил? Может, её подключили к этому проекту?

И не это ли то самое увлечение, которого он ищет? В мозгу звякнул сигнал тревоги, и Райкер поспешил отвести глаза, пока взгляды их не встретились.

Путь от ворот в имение Сарека к входу в его дом действовал успокаивающе. Пикард знал, что именно такова была цель планировки ландшафта с его инопланетными растениями. Войдя в ворота (большинство вулканцев окружали свои дома стеной – обычай, который Пикард считал несколько устаревшим), он очутился в саду, чья безупречная планировка навевала покой. Звук струящейся воды в фонтанах на удивление точно сочетался с симметричностью сада. В целом это напоминало Пикарду те японские сады, где ему доводилось побывать, и откуда он всегда выходил освежённым и успокоенным.

Разумеется, здесь, на Вулкане, было ужасно жарко. Он пробыл на поверхности всего несколько минут, и уже чувствовал, как липнет к телу одежда. Жара была нестерпимая, будто стоишь возле плавильной печи. Перин, встретившая его у ворот, сочувственно улыбнулась.

– Ужасно, не правда ли? Первое время мне приходилось носить охлаждающий костюм. Постепенно я акклиматизировалась, но до сих пор чувствую себя так, будто живу в Долине Смерти.

Она провела его через сад в дом с его просторными, с высокими потолками, просто обставленными комнатами. Вулканцы с увлечением отдавались планировке своих садов, радующих взгляд разнообразием растений и богатством цветов, но жилища свои обставляли просто, и украшения в комнатах были редкостью. Человек чувствовал себя в вулканском доме, как в храме. Идя рядом с Перрин через анфиладу комнат, где гулко отдавался звук их шагов, Пикард видел, как неясные фигуры освобождают им путь, сворачивая за угол, исчезая в дверных проёмах. Он знал, что на Вулкане это знак уважения к гостю – не мешать ему своим присутствием. Всё же у него было жутковатое ощущение, будто он идёт по дому, населённому призраками.

Остановившись перед широкой, украшенной резьбой дверью – одним из немногочисленных украшений – Перрин просительно оглянулась на него. Глаза её молили – о чём? О понимании? О сочувствии? Он взглянул на неё в ответ, безмолвно обещая, чего бы она ни просила.

Дверь отворилась, и они шагнули внутрь.

Просторная комната была залита светом из больших, во всю стену окон. Единственным предметом мебели была широкая кровать. На ней лежал Сарек. Лицо его было повёрнуто к ним, но он их не видел. Глаза были словно обращены внутрь. На щеках виднелись засыхающие дорожки слёз; губы двигались, но с них не слетало ни звука.

Зрелище это поразило Пикарда. Когда он видел Сарека в последний раз, болезнь его была в начальной стадии. Эмоции его грозили вырваться наружу, но усилием воли и с помощью медитации Сарек мог сохранять контроль над собой.

Человек, лежащий перед ним на кровати, утратил эту способность. Волосы его свалялись, лицо было запавшим и измученным, словно бурные эмоции оставили на нём ужасный след. Ресницы были мокрыми от слёз, а сухие, потрескавшиеся губы непрестанно двигались.

– Большую часть времени он находится в таком состоянии, – сказала Перрин. – Он больше не может сдерживать эмоций.

Она приблизилась к кровати, Пикард последовал за ней с таким чувством, словно вторгается во что-то недозволенное. Этого человека надлежало помнить как первого среди равных, сильным и твёрдым. Было что-то ужасно несправедливое в том, что его видят в таком жалком состоянии.

– Сарек! Послушай! – Властный тон Перрин поразил Пикарда. Сарек отреагировал немедленно, издав бешеный рык.

– Уходи! – В этом рыке не было никакой немощи. Теперь он напоминал раненого зверя, яростного и смертельно опасного.

– Пикард здесь, – тем же тоном продолжала Перрин. В ответ Сарек замолотил кулаками по кровати.

– Довольно хаоса! – Крик его отозвался колоколом в сердце Пикарда. Перрин бесстрастно посмотрела на него.

– Я оставлю Вас с ним. Либо он Вас узнает, либо нет. – С этими словами она вышла, и Пикард остался наедине с разъярённым вулканцем.

Невольно в памяти его возникла картина первой встречи с Сареком и мелдинга с ним. Снова он почувствовал сильные пальцы Сарека у себя на лице и волну захвативших его эмоций, когда энергия Сарека перешла в него. Последующие часы были мучительны. Неудержимые чувства накатывали волна за волной: гнев, печаль, желание… ослепительный калейдоскоп эмоций. Они были невыносимы, и от них нельзя было укрыться. Неужели Сареку приходилось бороться с ними каждый миг? Как же мог он не сойти с ума? Пикарду никогда раньше не приходилось иметь дело со столь сильными чувствами; он не знал, сможет ли выдержать это на миг дольше…