Она играла в бешеном темпе, когда в бар вошёл мужчина, и сердце её учащённо забилось. Он был высок и ошеломляюще красив, с аккуратно подстриженной бородкой и усами. Красный костюм – или это была форма? – сидел на нём, как влитой, а глаза его были такого же цвета, как моря Хуалота.

С ним была женщина – худая, вернее, тощая. Амари знала, что такая жердь – кожа да кости – не может быть привлекательной для такого мужчины. Тёмные волосы женщины были аккуратно собраны, лицо без макияжа выглядело тусклым, и на ней был костюм такого же покроя, как у мужчины, но только коричневый.

Амари заиграла ещё громче, раскачиваясь на стуле. Этот человек подойдёт к ней, и они будут играть вместе.

Впервые за весь вечер, Амари улыбнулась.

Райкер обвёл взглядом сумрачное помещение. Немногие посетители сидели подальше от входа, едва различимые в полумраке. Несколько женщин – явно проститутки – лениво стояли у стойки бара в тщетном ожидании клиентов.

Он знал, что стоящая рядом Гретхен изучает помещение с не меньшим вниманием. Райкер не был уверен, что поступил правильно, взяв её с собой. Она, конечно же, настаивала, чтобы пойти с ним, и Ворф поддержал её: начальник службы безопасности предпочитал, чтобы в каждом экспедиционном отряде был хотя бы один из его людей.

И тем не менее, Райкер считал, что эта обшарпанная дыра – неподходящее место для молодой женщины из Индианы. Он не сомневался, что знай Гретхен, о чём он думает, она пришла бы в ярость, и потому никогда бы не высказал этого вслух. Но назовите его старомодным – здесь не место леди.

Амари он заметил сразу же; она бросалась в глаза своими четырьмя руками, но он узнал бы её и так. Полная, с густыми крашеными чёрными волосами и слишком накрашенным лицом; на пальцах, в волосах и в носу – дешёвого вида кольца с поддельными камнями. Свободное, широкое розовое платье не могло скрыть выпирающего живота.

– Посидите тут, я скоро вернусь, – указал Райкер на маленький столик. Гретхен отреагировала точно так, как он ожидал: глаза её сперва расширились от изумления, а потом решительно сузились.

– Полагаю, мне следует оставаться рядом с Вами, коммандер, – спокойно сказала она. – В конце концов, я состою при Вас в качестве офицера службы безопасности.

– Я понимаю это, энсин, – улыбнулся он. Но я оценил ситуацию и могу Вас уверить, что в данном случае мне лучше действовать одному.

Она моргнула. Он подвинул ей стул.

– Рекомендую трансторский эль. Это вкусно и не поставит Вас на брови, в отличие от некоторых других напитков, которые здесь, вероятно, подают.

Помедлив секунду, Гретхен неохотно села.

– Хорошо, коммандер, – сказала она. – Но я буду держать Вас под наблюдением.

– Я на это надеюсь. Это Ваша работа. – Он улыбнулся ей.

Скорее почувствовав, чем услышав, как мелодия набрала силу, Райкер взглянул на освещённый круг в центре помещения, где за инструментом сидела Амари. Мимолётно коснувшись плеча Гретхен, он двинулся к ней.

Женщина продолжала играть, посасывая солёную палочку, и, казалось, совершенно не обращая на него внимания; но Райкер чувствовал, что она внимательно за ним наблюдает. Он сел на один из табуретов, стоящих вокруг инструмента. Амари бросила на него быстрый равнодушный взгляд.

– О. новое лицо, – хриплым голосом протянула она.

– То же самое, что у меня всегда, – парировал он и с удовольствием увидел, как рот её расплылся в улыбке. Он любил людей с чувством юмора; с ними намного легче было иметь дело.

– Что бы Вы хотели услышать? – спросила она, не переставая играть. Райкер смотрел, зачарованный рождающейся из-под четырёх скользящих по клавиатуре рук мелодией.

– Знаете блюз? – спросил он.

Она снова расплылась в улыбке.

– Посмотрите на меня, мистер. Что Вы думаете?

Райкер подумал, что ему нравится эта женщина. Выглядела она немного вульгарно, но по натуре была честная и прямая.

– Я знаю несколько стилей блюзов, – продолжала она. – Как насчёт андорианского?

Две из её рук заиграли блюз, третья сунула в рот солёную палочку, четвёртая взяла ещё одну палочку из стоящей поблизости вазы и предложила ему.

– Сосете палочки?

– Нет, – ответил Райкер. Он считал это отвратительной привычкой. Неужели люди, которые сосут палочки, не понимают, что они делают со своими ртами? Одно время он ухаживал за женщиной, любившей сосать палочки. Всякий раз, целуя её, он чувствовал, словно по губам проводили наждаком; это было всё равно, что целовать высохшую землю.

– Правильно делаете. Отвратительная привычка. – Лизнув ещё несколько раз, она отложила палочку и, не глядя на него, продолжала. – Кого же Вы здесь ищете?