– А что он еще сделал? – подозрительно спросил Бакен.

– Еще он был одним из основателей пластической хирургии – в 1830 году изготовил безносому цирюльнику из Риги новый нос, – со знанием дела продолжил метрдотель. Очевидно, в прошлой жизни он был врачом. – В честь этого мы готовим отличный птичий паштет «Рижский цирюльник»…

– А оплачивать эти медицинские излишества кто будет? – с военной прямотой спросил Бакен. И с полковничьим остроумием добавил: – Пирогов? Пушкин? Или за счет заведения? Ах, никак не получится! Тогда отбой медицине. А то вы еще и наркоз выставите… Эфир там, или морфий…

Врач-метрдотель поскучнел.

– Наркотиков у нас никогда не было. Кстати, могу предложить массандровские портвейны. Есть французские вина, испанское шампанское дамам…

Бакен вздохнул, посмотрел с сожалением, как на полудурка, и обнял отставного врача за плечи.

– Вы не совсем меня поняли, дорогой доктор. К вам приходят не олигархи, а ракетчики. Мы парни простые, небогатые и пьем только водку или спирт. И дамы наши всякими французскими да испанскими винами не избалованы: они знают всего два сорта – красное и белое. Вот и сделайте нам отечественного винца по пять бутылочек. Задача ясна?!

– Ясна, – грустно сказал метр.

– И замечательно! А вот картошечки отварной, селедочки, да солений – добавьте!

Отдав распоряжения, Бакен еще раз переговорил с музыкантами:

– У нас со студенческих лет есть фирменная песня – «Шестнадцать тонн». Ну-ка давайте подберем мотив: та-ра-ра-ра-ра, та-та-та…

Музыкант кивнул:

– Я знаю, это же классика…

Он сделал на пульте нужные переключения и сразу заиграл нужную мелодию.

Полковник Рыбальченко был приятно удивлен:

– Молодец, парень! Тебе сколько лет? Двадцать три? Так поступай к нам, выучишься на ракетчика, и пойдешь, и пойдешь…

Бакен хотел раскрыть музыканту сверкающие горизонты его возможного будущего, но как ни напрягался – не получалось. Пойдет он на край земли, залезет под землю на боевое дежурство – вот и вся перспектива на ближайшие десять лет…

Молодой человек засмеялся и покрутил головой:

– Не-а… У меня белый билет. Плоскостопие.

– А-а-а… Ну, тогда ничего не получится. Ладно, все равно молодец! Только песню врубишь по моему сигналу! И басов не жалей!

– Сделаем! – сказал музыкант и подмигнул певице.

А в начале седьмого стали подтягиваться ребята. Точнее, не ребята уже, а – зубры, лоси, кабаны, медведи… Орлы! Козлы и бараны на такие встречи обычно не ходят…

Почти все с женами, военная выправка, солидные, властные лица, которые при виде взводного командира начинают разглаживаться, пропуская наружу давно спрятавшиеся черты молодых неискушенных курсантиков.

– Ракет-привет! Как дела?

– Порядок в ракетных частях!

– Здорово, ракетчик!

Васька Зубатов, главный двоечник и неряха на курсе, явился в костюме с бабочкой, чужеморским загаром и девушкой сногсшибательной красоты… Дочка, что ли?

– Это Люся, жена… Только приехали с Канар…

Вот те раз! А Колян Дубинин, Дуба, худоба метр шестьдесят пять росту, который писал песенки «под Окуджаву», – явился в полной полковничьей форме, с зачехленной гитарой в левой руке, черной перчаткой на правой и многоэтажными орденскими планками на груди. Он ушел из РВСН и всю жизнь воевал – Афган, Ангола, Чечня…

– Здорово, Бакен! Все ничтяк?

– Здорово, Дуба! Сыграешь сегодня «Ночную морзянку»?

– Не… У меня протез, Бакен. Если кто-нибудь другой только… Кузькин, надеюсь, притопал уже?

Витька Кузькин, лучший друг и соратник Дубы по песенному творчеству, ныне генерал-майор в Главном штабе ракетных войск, так и не отреагировал на шквал телефонных и электронных посланий. Последний контрольный звонок был произведен сегодня утром: секретарь сообщил, что Виктор Павлович на совещании у главкома, просил передать привет всем бывшим однокурсникам, а если дела позволят, он обязательно подъедет…

– Здоров, дружище! – Бакен хлопает по плечу невыразительного мужчину среднего роста, с обвисшими, как у бульдога, щеками и зачесанными через лысину редкими волосами. Рядом с ним столь же невыразительная, но сильно накрашенная женщина. Игорь Максимов – генеральский сынок, все годы учебы у него прокатились сплошным праздником, и впереди маячил праздник, с ковровой дорожкой, раскатанной прямо к генеральскому Олимпу. Только сегодня вид у него совсем не праздничный.

– Здорова, твоя корова! – остроумно ответил Максимов. – Все командуешь?