Технике экспроприаторства у классиков поучиться следовало… И диалектике понимания волшебной формулы «Экспроприация экспроприаторов» – тоже. Если отнимаешь ты – это правильно и хорошо. А если отнимают у тебя – это подло и преступно! Когда бесчинствующая в столице неуловимая банда Яшки-Кошелька на свою беду выкинула вождя революции из его замечательного «Роллс-Ройса», неуловимость налетчиков сразу окончилась: их быстренько изловили и сноровисто расстреляли у холодной кирпичной стены, брызгавшей красными крошками при каждом залпе…

Доцент Носков всю жизнь беззаветно служил идее, он старательно воспевал идеальных и непогрешимых героев – титанов борьбы с буржуазией за счастливое будущее рабочего класса! Он знал наизусть все достижения социализма: тысячи тонн выплавленного чугуна и стали, миллионы центнеров собранной пшеницы, трудовые подвиги передовиков производства – и мог безошибочно перечислить все предпосылки скорейшего построения коммунистического общества. И что в результате? Его студенты, бывшие комсомольцы и будущие бонивуры, павки Корчагины и матросовы, превратились именно в тех самых буржуа, или, что не лучше, прослойку, обслуживающую и защищающую – кто бы мог подумать тогда! – государство махрового олигархического капитала… А вместо коммунизма приехали в капитализм… Вот как все перевернулось!

Ну а сам Иван Семенович, старый большевик, живет в своем родном городе, как Ульянов-Ленин в Шушенской ссылке или в шалаше в Разливе, – сиро, бедно и бесприютно… Хотя это сравнение тоже из старых сказок: на самом деле преследуемые вожди мыкались по самым фешенебельным курортам – Лазурный Берег, Монако, Швейцария… Буревестник революции Максим Горький описывал беспросветную жизнь пролетариата, сидя на острове Капри, который и сейчас остается одним из самых дорогих курортов мира. Владимир Ильич предпочитал Цюрих и Лондон, хотя не гнушался заехать поиграть в рулетку в Монте-Карло…

Когда-то Иван Семенович в делегации самых твердокаменных и надежных партийцев побывал в тех краях и потом в лекциях упоминал, что даже буржуи установили великому вождю памятник напротив знаменитого казино! Правда, не конкретизировал, что памятник довольно своеобразный – голова Ленина, соединенная змеевиками с перегонными кубами, – «Промывание мозгов» называется. Но об этом всем знать и не надо. А теперь узнали, и все рухнуло! Э-э-эх, товарищи, товарищи…

Иван Семенович вздохнул. Если бы хрестоматийные герои из истории КПСС были настоящими Героями, все было бы по-другому. А так… Просрали идеологию, развалили страну, через это и он бедствует. Как Владимир Ильич в период цюрихской эмиграции: чужак чужаком, никому не нужен, никому не интересен, осколок какой-то далекой цивилизации… И даже мемориальную табличку, как там, на Шпигельгассе, 6, ведь не повесят. Да-с. А посему он вынужден использовать любую возможность для выживания. Любую. Как это у Ильича: «Наша нравственность выводится из интересов нашей классовой борьбы». А какие у него, старого большевика Ивана Семеновича Носкова, интересы? В данный момент – экспроприировать пищу и с комфортом доехать домой!

Потертый портфель раздулся, как обожравшаяся дворняжка, замок с трудом защелкнулся. Пора было воплощать вторую часть своих классовых интересов, и Иван Семенович, выставив перед собою рюмку, как универсальный пропуск, приблизился к шумящему осколку издыхающего банкета. Десятком раскрасневшихся офицеров руководил полковник Котельников, он же возглавлял оборону от жен, которые безуспешно пытались растянуть благоверных по домам.

– За ракетные войска, – поднял очередную рюмку Котельников. И басом рявкнул: – Ура! Ура! Ура-а-а!

– Ура! – тонким голосом поддержал его Иван Семенович, вытянув рюмку, из которой так и не выпил. Он вообще был равнодушен к спиртному. Хотя в последнее время стал снисходительнее к коньячку, который разгоняет холодеющую кровь и веселит уставшую душу.

– Поедем, Толя, ну сколько можно! – теребила мужа за рукав пухленькая мадам Котельникова с расплывшейся косметикой на потном лице.

– Через пять минут поедем. Чего ты волнуешься? Машина у входа…

– Раньше все о «Жигулях» мечтали! – повел Иван Семенович тонкую беседу. – Лично я так и не накопил… А теперь все на хороших машинах ездят.

Полковник Котельников не замедлил откликнуться с брюзгливостью знающего жизнь человека:

– Толку, что хорошие. А за рулем кто? Водить умели хотя бы! Шпана…

Носков предположил, что полковник – опытный водитель, приверженец истинного старомосковского стиля езды. Полковник не спорил. Через пять минут он уже вовсю нахваливал свой трехсотсильный «Ренджровер»: подвеска как у танка, кожаный салон, четырехзонный климатконтроль… Короче, стопроцентная проходимость и стопроцентный комфорт!

– Наверное, большая машина? – округлив глаза, спросил Иван Семенович.

– Не то слово! Огромная: вся семья, плюс горнолыжное снаряжение, плюс два ящика коньяка, плюс мешок еды – да и тогда места все равно полно.

– Я в такой и не сидел никогда, – повел Носков свою партию в эндшпиль. – Может, подвезете? Я на Вернадского живу напротив «Кометы»… Знаете – гостиница МВД? Это совсем недалеко – двадцать минут езды…

Полковник подмигнул, бросил косой взгляд на сверкающую и позвякивающую, как новогодняя елка, жену: