Очередная бомбардировка прошла успешно. Мигунов выключил музыку. Грохочущие моторы смолкли. Обессиленные командиры дальних бомбардировщиков повалились кто куда – на пол, на кресло, на диван.

– Игорь, тебе нельзя садиться за руль! – раздраженно подвела итог Ирон, рассматривая лежащего на полу полковника Катранова. Лежал он хорошо: ровно, с раскинутыми перпендикулярно туловищу руками, как и подобает самолету. Но сможет ли он вести автомобиль – большой вопрос, тут супруга права.

– А моему можно? – спросила Варвара, толкая ногой бесчувственное тело отставного майора Семаго.

Женщины переглянулись. Выход напрашивался сам собой: вся компания остается ночевать в гостях. Но такое предложение должно исходить от хозяев… Ирон и Варвара выжидающе смотрели на подругу.

Однако Светлана сохраняла хладнокровие и трезвый расчет.

– Не волнуйтесь, сейчас Сережа все устроит, – она потрепала заснувшего в кресле супруга по волосам, поцеловала в щеку и вложила ему в руку телефонную трубку.

Тот приободрился, открыл один глаз, по памяти набрал номер и официальным тоном трезвого командира сказал:

– Кто? Представляться надо! Мигунов. Вот так-то лучше! Значит, так, поднимаешь двух водителей из отдыхающей смены, сажаешь в дежурную машину и отправляешь ко мне домой. Дежурка возвращается на базу, водители развозят моих гостей и возвращаются своим ходом. Как понял? Все, выполняй!

Отключившись, он сказал уже совсем другим голосом:

– А мы пока чайку попьем, поплаваем, воздухом подышим.

– Полцарства за крепкий чай! – неожиданно бодро крикнул оживший Сёмга.

– Хорошее дело, – согласился Катранов и сел. Наконец-то, в конце вечера, между тремя друзьями наступило полное взаимопонимание.

– «Зенит» подтвердил факт переговоров в Гуанчжоу. Переговоры ведутся на высоком уровне: русскую делегацию возглавляет начальник штаба ракетных войск генерал Ермильев…

Начальник русского отдела стоял перед столом Директора ЦРУ. На Фоуке был темно-синий двубортный костюм в тонкую серую полоску, светло-синяя рубашка и темно-синий галстук. В руках он держал синюю папку для секретных документов. Директор поморщился: это уже перебор. В столь старательном подборе цветов проявляется не столько безупречность вкуса, сколько полное его отсутствие! Но говорил Фоук очень интересные и очень важные вещи, которые необходимы для пятничного доклада Президенту США.

– Предполагаемое сотрудничество рассчитано на длительный период. Речь идет о развертывании межконтинентальных баллистических ракет «Молния» и об использовании крылатых ракет «Гвоздь», развивающих скорость семь тысяч километров в час…

– Какую скорость?!

– Здесь нет ошибки, господин Директор. «Гвоздь» оснащен прямоточным воздушно-реактивным двигателем и развивает гиперзвуковую скорость – семь тысяч километров в час.

Фоук докладывал по памяти, не заглядывая в свою папку. И обладал способностью отвечать на вопросы, которые Директор только собирался задать.

– Порядок использования крылатых ракет или места их базирования неизвестны. «Зенит» не уверен, что ему удастся выяснить подробности проекта… Но мы подключили технические возможности в операции «Рок-н-ролл». Мачо уже в Москве.

Директор сцепил пальцы в замок. Несмотря на перебои со вкусом, Фоук, несомненно, являлся очень квалифицированным специалистом.

– «Зенит» сумел получить очень важную и очень ценную информацию. Что может помешать ему развить успех?

– Дело в том, что ему грозит опасность. Он определил ее номером четыре…

Директор откинулся на спинку кресла.

– Гм… Значит, непосредственной угрозы еще нет?

Действительно, «положение четыре» означает только то, что о шпионской деятельности стало известно контрразведке противника.

– Они нашли сканер-передатчик и теперь ищут того, кто его заложил, – деликатно ответил Фоук, не оскорбляя Директора расшифровкой. Ибо каждому ясно, что, когда о шпионе становится известно, опасность неминуемо нарастает. «Положение три» – попадание в круг подозреваемых, «положение два» – персональная отработка, «положение один» – реальная угроза ареста, «положение ноль» – арест. Но из «нулевого» положения агент уже не может просить о помощи.

В просторном кабинете наступила тишина. Только тихо щелкнул кодовый замочек да прошелестел листок хрустящей голубоватой бумаги, который Фоук вынул из папки и аккуратно положил на полированный стол.

– Это отчет «Зенита»…

Директор никак не отреагировал. Он думал. Рядом лег точно такой же листок, только строчек текста на нем было поменьше.

– А это справка для Президента.

Директор продолжал думать.

– «Зенит» – очень ценный агент, – наконец, сказал он. – В истории мировой разведки таких можно пересчитать по пальцам. А если учесть тридцатилетнюю продолжительность сотрудничества и уровень проникновения, то я вспоминаю единственный прецедент: Ким Филби – один из «Кембриджской пятерки». Не так ли, Ричард?