Хозяйки на них, как на кастрированных котов, – внимания не обращают, бывает, и голые пробегают в сортир, только выглядят они словно девчонки восьмилетние – диггеры лишь глаза крепче зажмуривают. А один раз Инга по пьянке полезла ночью к Хорю, как взрослая женщина, но тот только шарахнулся: ты что, малышка, я же не педофил… Та обиделась, но до утра все позабыла.

Так что мужики на полу спали, но половой жизни не вели – постились во всех смыслах. Всякие завтраки-обеды-ужины употребляли из посуды наподобие той, что продается в игрушечных наборах «Семья Барби». Да и есть там было нечего – в том смысле, что, во-первых, сварить нормальный борщ этим лилипуткам в голову не придет, это «еда больших людей» – «ебл» по-ихнему. К «ебл» помимо борща относятся сало, колбаса, рыба, яичница и все такое… а вот кефирчик, овощи-фрукты – это да, это «емл». Даже из спиртного они пьют только ликеры и коктейли, от которых стошнить может. Ну а во-вторых – порции. О, да. Это порции! Кошки сдохли бы с таких порций…

Зато здесь они в безопасности. Постепенно до Хоря дошло, что Леший поперся к лилипуткам не только затем, чтобы отлежаться, попить антибиотики и переждать опасное время, он действовал с дальним прицелом. Но это потом дошло, потом уже… Они приходили в себя, и Хорь честно отрабатывал за постой – в одиночку, поскольку у Лешего больничный. Перестелил полы в кухне, прочистил слив в ванной, заменил несколько розеток и выключателей… Вообще, квартирка была в крайне запущенном состоянии, сразу видно, что с мужским полом у лилипуток отношения сугубо специфические, узконаправленные, можно сказать, а с ДЭЗом никаких отношений нет и в помине.

– Так что это за уродцы были, там, внизу? – спросил Хорь, продолжая пялиться на водителя мусоровоза, который дергал рычаги, заставляя опорожненный контейнер дергаться, отдавая последние прилипшие ко дну остатки мусора. По какой-то глубокой ассоциации эти рычаги и это дерганье напомнили ему подземный проходческий щит. – Маленькие, полуголые, злые… Ты их раньше видел?

– Я много чего видел, – уклончиво сказал Леший. – Только не могу понять – что в действительности, а что в бреду…

Он все время вспоминал подземные поселения, полузасыпанные деревянные срубы, остатки обоза и не мог понять – привиделись они или были в действительности? И эти уродцы…

– Раньше, на Малой Пироговской, помнишь, ты там руку повредил?

– Угу, как же! Ты мне ее и вывернул!

– Неважно. Так вот, там вроде точно одного такого видел. Даже дрался с ним. Он мне кувалдой ногу расшиб, а я его киркой зацепил…

– Это тот, который на шести ногах? – скептически спросил Хорь. – Или на восьми?

– Лишние ноги, может, и показались. Но шишка у меня была конкретная…

– А может, и все остальное показалось? Мало ли откуда у диггера шишка? – Хорь поскреб ногтем по стеклу. Раздался отвратительный дребезжащий звук.

– Да хрен его знает! Вроде нет, – Леший, уже окрепший немного, но все еще смурной, время от времени приподнимался с пестрой груды тряпья и тоже поглядывал в окно. Он все эти дни поглядывал. Только в отличие от Хоря, делал это не от скуки, а из осторожности.

– Чего он так поздно приехал? – сказал Леший, кивая на мусоровоз. – Они ведь днем обычно приезжают, когда во дворе машин нет. Чего он именно сейчас приперся?

– Ему Эльза свидание назначила на четырнадцать ноль-ноль, – рассеянно пошутил Хорь. И пропел под нос: – Моя лилипуточка, приди ко мне, побудем минуточку наедине… Слушай, а тот, с которым ты дрался, – он тоже лилипут?

Леший пожал плечами.

– Да нет. Лилипуты – они миниатюрные. А тот коренастый, как обезьяна…

Водитель вытряс из контейнера остатки мусора, с грохотом поставил его на место, сел в кабину и уехал. Разминувшись с ним, во двор вкатился черный лимузин, из двери выглянул гориллоподобный субъект и уставился на окно китайской шкатулки. Он был похож на обезьяну, но не на лилипута. Леший отпрянул.

С антресолей, стуча каблучками, спустилась Эльза.

– Ну, что там видно? – тонким голоском спросила она. – За нами еще тачка не пришла?

Леший перевел дух.

– Пришла, – сказал он и улегся обратно на свое лежбище.

– Инга, быстрей! Толян опять будет орать! – крикнула Эльза.

Лилипутки уехали. Хорь, наконец, оторвался от окна.

– Так, это… Плинтуса надо закрепить, – вспомнил Хорь. – Не видел, где крепления?

– Ты их в пакет складывал, – буркнул Леший, листая старые журналы «Семь дней» с неземными красотками на обложках. – На подоконнике.

– Нет здесь никакого пакета.

– Инга прибиралась вчера утром. Наверное, выбросила.

– Вот дура, – сказал Хорь. – Блондинка и лилипутка. Для одной бабы это как-то слишком.

Он пошел шарить по комнате в поисках своих креплений, но шарил как-то без энтузиазма и совсем не там, где эти крепления следовало искать. В конце концов, он залез в секретер, где стояли початые бутылки с яркими этикетками и засахаренными потеками на горлышках, налил себе стопарь и с отвращением выпил.

Леший просматривал очередной яркий журнал. Ослепительная красотка стояла в археологическом раскопе, поставив ножку в дорогой туфельке на белый каменный шар, будто для огромного бильярда. «Анна Алмазова на съемках очередного клипа…»