То ли я им показался знакомым, то ли просто не понравился, то ли им хотелось подраться, так как алкоголь требовал от них подвигов, а я выглядел настолько растерянным и безвредным, что не ударить меня было просто нельзя…

Они напали на меня с какими-то глупыми пьяными угрозами.

Это было замечательно!!!

Вся моя робость, волнение, ощущение неловкости и печаль — все сгорело адреналином в этой драке.

Я использовал все приобретенные в секции каратэ навыки — бил руками и ногами, высоко и эффектно подпрыгивая, ставил блоки, легко уходя от мощных и неточных ударов.

Пьяные мужики не умели драться, они были сильными, их было трое, и это все, что у них было.

За мной же стояли месяцы обучения искусству рукопашного боя и молодое послушное тело.

Я не хотел их калечить, поэтому был осторожен в выборе ударов. Но их было трое, и это заставляло меня быстро двигаться, стараясь не попасть под неуклюжие взмахи их крепких мускулистых рук.

Запомнилось ощущение полета, собственной силы и понимания, каким смертоносным может быть тело, даже не имея оружия. Я буквально разметал мужиков в разные стороны и ушел почти счастливым.

События того вечера смешались в памяти, и позже, встречая Ольгу, я сразу вспоминал бессмысленный бой и это ощущение полета.

Вот и сейчас, когда я взял нож в руку, в памяти всплыл тот давний вечер. Печальные воспоминания.

Итак, все, кто знал о ноже, уже мертвы, кроме меня самого.

Найти его мог кто угодно — и случайный человек, и милиционер, и, наконец, дядя Игорь, который ведь тоже побывал на месте гибели Шарика. Но как этот человек сумел связать орудие убийства со мной? Следил? Зачем он подбросил нож под дверь — решил предостеречь меня и спасти? В благородство души человеческой уже давно не верю…

Так какую же цель преследовал неизвестный?

Я отмыл лезвие, подождал, пока высохнет рукоятка, взял его в руку и спросил:

— Надеюсь, ты теперь доволен? Напился крови врага? Твое посвящение в убийцы состоялось?

Нож молчал, твердая сталь отсвечивала светом далекой звезды, смотревшей в не зашторенное окно, и мне даже казалось, что я слышу далекое довольное урчание. Он был счастлив, я это чувствовал. Несчастлив был я, потому что не хотел ощущать себя убийцей.

Плохое это чувство, неправильное…

Я подставил стул, залез на антресоль, отодвинул старые тряпки, которые прикрывали фальшивую заднюю стенку, и открыл тайник. И очень удивился, когда увидел ножны, и еще больше, когда обнаружил на них кровь.

Все стало еще более непонятным. Как можно потерять оружие, когда его уже вложили в ножны? Выпасть он не мог, для того чтобы обнажить лезвие, требовалось усилие и не простое, а направленное определенным образом. Нож и ножны становились единым целым, после того как одно вкладывалось в другое.

Я потратил немало времени и испробовал несколько вариантов, прежде чем сумел получить именно такой эффект.

Получается, что мое второе «я» спрятало окровавленный нож, а потом почему-то вытащило и выбросило его, оставив ножны на поясе…

Могло ли оно вложить в ножны окровавленное оружие, предварительно его не вытерев?

Ответ отрицательный, оно бы никогда не сделало этого, просто потому что знало, как тяжело потом мне будет чистить нож и ножны.

Кровь останется, это плохая смазка…

…Кровь врага притягивает к себе его дух. И если ты не настолько силен, чтобы с ним справиться, лучше не ссорься с мертвыми. Месть их зловеща и непредсказуема. Верни кровь земле, и ты сохранишь свой дух в неприкосновенности…

Я вымыл ножны, потратил на это час и около двух часов на то, чтобы они хорошо просохли, благо было тепло. Только после этого уложил оружие обратно в тайник.

Все произошедшее требовалось хорошо обдумать. Беда сегодня вечером позвонила в дверь. В сумраке сгущались зловещие тени. Мертвые ждали отмщения…

Но было поздно, я слишком устал, у меня остались силы только на то, чтобы лечь на расстеленное одеяло, закрыть глаза и тут же заснуть.

Неважно, что происходит, если у тебя есть возможность уйти от этого. Я хотел покоя, но ощущение, что все больше втягиваюсь в какую-то непонятную игру, так и осталось.