– И кем вы работаете? – спросил я. – Как называется ваша работа?

– Механических дел мастер, а вы? – он быстрыми движениями крутил ключ по часовой стрелке.

– Мастер дел парадигматичных, – ответил я осторожно.

Он долго недоверчиво смотрел на меня, продолжая крутить ключ со все большим усилием. Я ожидал вопроса: «Может быть, парадигматических?». Однако услышал другое:

– Именно «мастер»? Точно? Вы уверены?

Своим вопросом он поставил меня в тупик. Я молчал и чувствовал себя довольно глупо. Он, тем временем, покрутил ключ еще немного, застегнул на писателе рубашку и сходил к столу со студенческой компанией, чтобы опустить красную футболку на девушке. Поправив ее одежду, он подошел ко мне и, кажется, хотел что-то сказать. Я опередил его:

– Скажите, а меня вы тоже заводите таким вот образом, когда у меня кончается завод?

– Что вы, конечно же нет! – его решительный ответ обнадежил меня. – Зачем это мне заводить вас? Вы же на батарейках!

– Кто… – начал было я, но он перебил:

– Всё, я сейчас их запускаю и ухожу. Работы – по горло! Один… некрофил, иначе не скажешь, написал, блин, книженцию… может, видели, в черной обложке такая… Так теперь у читателей ключики выпадают сами собой! Так что я побежал. Советую вернуться за свой столик, иначе господа литераторы будут неприятно удивлены… После остановки и перезапуска примитивное волшебство, вроде вашей невидимости, какое-то время не работает, такой вот побочный эффект… Давайте, давайте! Чего сидите, вставайте, берите свои тарелки!

Я послушался его, и, поставив тарелку и стакан сельдереевого сока на свой столик, собирался вернуться и задать ему еще несколько вопросов, но когда я обернулся, механических дел мастер щелкнул пальцем, и длинноволосый писатель нагнулся поднять листок с пола. Лысый писатель хлебнул кофе и скрестил руки на груди. Нервно курящий мужчина изменил свою смешную позу и удобно устроился в своем кресле. Студент, имевший привычку барабанить ладонями по столу, закурил и откинулся на спинку стула.

– Не люблю таких вот, – гневно блеснула глазами лепная бычья голова. – Приходят и курят дешевые сигареты. И по закону подлости, кто чаще курит, у того дешевле сигареты. Это же не табак – это осиновые опилки вперемешку с рубероидом, – она недовольно пофыркала и неподвижно застыла вновь.

Я сидел еще довольно долго, бесконечно перебирая в голове фразы мастера механических дел. Встреча с ним не внушала мне оптимизма. Интересно, он все-таки пошутил насчет батарейки?

Расплатившись, я решил, что моя квартира будет как можно ближе к этой кофейне, например, в соседнем доме. Я вначале пытался обосновать это тем, что надо подольше поспать перед завтрашним днем и что мне удобнее будет ехать завтра к месту работы, но вскоре увидел бесполезность своих попыток и признался себе: я просто боюсь. До истории с домиком и собакой, я не боялся темных улочек и дворов. Наоборот, часто устраивал ночные прогулки, потому что незнакомцы ночью, кажется, клюют лучше…

Заперев за собой дверь квартиры, я отправился в душ, потом заварил ароматный ройбуш, но чай не доставил мне удовольствие, слишком я был уставшим и встревоженным. Честно оглянувшись на сегодняшний день, я понял, что, проводя запланированные встречи, одну за другой, тревожился о возможности такой встречи, которую запланировал кто-то другой, например, собака или приспешники домика. И не потому я ощущал сейчас неприятную тревогу, что многие сегодняшние встречи оказались бесполезными в смысле поисков больной собаки. Это не было тревогой жалости о потерянном времени… «Тебе все равно придется и завтра, и послезавтра, и всю неделю ходить по городу. И возможно, что ночью. Сидеть в квартире – не решение проблемы. Когда ты погружаешься в глубокое размышление, заглядываешь в сны и раздаешь подсказки оптом, ты гораздо более уязвим!» – объяснял я себе, и мои аргументы становились все более бессвязными, по мере того, как согретый теплым одеялом, я засыпал в очередной своей квартире.

А собака не теряла времени даром. Лишь появившись на свет и побегав немного от своего приемного отца по станциям метро, она развернула настоящую военную кампанию.

Началась бурная собачья ночь организацией книгоиздательского бизнеса. Воспользовавшись остатками капитала, накопленного в девяностые просверливанием и эксплуатацией дырок в нефтепроводах, собака состряпала конторку и начала свое литературное шествие. Первым шажком было подписание кабального договора с одним ныне хорошо известным талантливым писателем. Писатель страдал эпилепсией и остро нуждался в деньгах на лечение. Этим и воспользовалась больная собака, договорившись с ним о написании огромного романа в кратчайшие сроки. По договору, если писатель не успевал, то исключительные права на все его будущие произведения переходили к собаке. К ее жестокому разочарованию, писатель все-таки уложился в срок.

Собака не растерялась, благо до конца ночи оставалось предостаточно времени, и раскрутила серию «Особенно тупая фантастика для всех». Весьма приличные деньги, заработанные в лучшие годы Перестройки на торговле марихуаной, кокаином, псилоцибиновыми грибами и отмытые через сеть московских кофеен «Вазелинщица», собака с щедростью маньяка-пассионария спустила на переманивание к себе всех талантливых, интересных авторов. Ее щедрость доходила до самоотверженности: у бедняжки даже не хватило денег приобрести в собственность офисные помещения. Слухи о баснословных гонорарах облетели всю писательскую братию, и начались бесконечные заискивающие телефонные звонки в секретариат ее издательства. Но собака стойко отказывала всем, кроме талантливых, самобытных, мало кем понятных творцов, которых вычисляла очень просто: стоило ей заговорить с таким человеком, как у нее появлялся насморк, и начинали слезиться глаза. Талантам, нанятым на работу, она вначале давала на руки живые деньги, а потом шантажировала дорогущими контрактами, заставляя писать тексты, идеально соответствующие раскручиваемой серии. Проблеск оригинальной мысли, сильный художественный образ и любое новаторство (весьма частые, таков был контингент) карались настоящим терроризмом: ночными звонками, истерическими угрозами разрыва контракта и судебных исков. После изматывающего ночного разговора собака требовала от автора «немедленно» переписать материал в соответствии с форматом серии. Некоторые ведущие менеджеры издательства поговаривали в частных беседах, что все запугивающие звонки делала собака лично, однако это кажется невозможным, потому что у нее просто физически не хватило бы на это времени.

Стараниями больной собаки серия особенно тупой фантастики стала хорошо продаваться. Самым большим успехом пользовались романы: «Сказка о том, как один мужик <вырезано цензурой> сто миллионов инопланетянок», «Мегагалактические пришельцы стреляют в американские танки лазерами и <вырезано цензурой> Памеллу Андерсон», «Педик на космодроме», «Секс в берлоге марсианского осьминога» и, разумеется, «Улитка на слоне верхом, с бластером в щупальцах».

Объемы продаж были так велики, что собака даже отбила бы все вложенные деньги, если бы не какой-то полуобразованный делец, приехавший в столицу из глухого горного селения, что затерялось где-то на границе Азербайджана и Дагестана. Он мало общается с прессой, о нем известно немногое, но фактом является то, что он имеет самое прямое отношение к крупнейшему в России издательству. Он-то и разрушил все наполеоновские планы собаки на литературном поприще. В кратчайшие сроки, по своей кратчайшести сравнимые только с возведением торгового центра «А. Европецский», - тоже его проект, - он раскрутил серию «Сверхсупермегатупое психоделик-триллер-хоррор-фентези даже с бластерами для всех», увел у собаки читателей, заработал невероятные деньги в вложил их в покупку гостиницы «Украина». После этого он организовал журнал «Членовоз» (посвященный разного рода лимузинам, которые обычно используются членами правительства и парламента), в надежде подзаработать еще и на ремонт купленной гостиницы. Но это уже к делу не относится, важнее объяснить, в чем заключалось конкурентное преимущество его литературного продукта по сравнению с собачим. Дело в том, что воинственный горец не использовал писателей совсем. Книги писались арендованными на короткий срок немецкими медицинскими приборами под присмотром одного единственного специалиста. Причем специалист совершенно не разбирался ни в литературе, ни в медицинском оборудовании, но знал все о йогуртах. Внедрение этой технологической инновации в производство читабельной массы позволило чрезвычайно сократить издержки и высвободить средства под рекламный бюджет.