– А вы не пойдете со мной?

– Нет, у меня дела здесь.

– Пойдемте же, я напою вас чаем. У меня к чаю очень вкусные пирожки с яблоком. Я должен отблагодарить вас за помощь.

– Нет. Видите ли, я не хочу вас обижать, но… Но пока мы с вами вместе стоим на одном месте, все нормально. Если же мы вместе пойдем отсюда куда-нибудь, куда угодно, это будет обязательно замечено, и вас примут за моего коллегу. Тогда вам начнут давать подсказки, а вы, как выяснилось, к ним совершенно не готовы. Короткий опыт вашей работы контролером в трамвае показал, что подсказки могут убить вас. Именно поэтому я пришел сегодня к вам на помощь, иначе вы могли просидеть в своем трамвае добрый миллиард лет, если не больше. Поэтому, счастливо и удачи! Главное, идите прямо. Понятно? – я взял его за плечи и внимательно посмотрел ему в глаза. – Прямо и ни в коем случае ни на какую другую дорожку. Сегодня в этом парке очень своеобразные дорожки… Впрочем, не бойтесь. Когда вы покинете парк, выспитесь дома, попьете свой душистый чай с яблочными пирожками и пойдете в парк снова, можете смело гулять по любым дорожкам и не бояться. Сегодняшний парк уже не будет существовать для вас. Счастливо! Идите, идите же! – повысил голос я, и незадачливый контролер послушно повернулся, встав на указанную мной прямую дорожку.

Мы с ним разошлись в разные стороны и больше никогда не встречались. Я знал, что скоро в одной из психиатрических клиник не реагирующий ни на какие внешние раздражители сумасшедший вдруг очнется от паралича, спустя несколько недель его выпишут как совершенно здорового, и он сможет опять устроится на работу в трамвайное депо.

Она полностью закончена

Минув несколько ветвящихся кривых тропинок, я вышел на широкую липовую аллею. Далеко впереди завиднелась темная скособоченная фигурка. Она приближалась, и чем ближе была, тем более нелепо выглядела. Казалось, гном с руками такими длинными, что достают до земли, с огромной головой и кривыми ногами, ковыляет к своей норе сторожить сундук с золотом.

Однако первое впечатление часто бывает ошибочным. Скоро передо мной стоял мужчина с длинными седыми волосами и гладкой бородой до живота. Она была седая, но с языками горячего пламени: в ней затерялись два ярко-рыжих локона.

Мужчина опирался на резную трость и на посох, сделанный подобно костылю – с плоским широким набалдашником, чтобы не резал подмышку. Одет мужчина был в старую, заштопанную местами синтепоновую куртку. На ногах его были пузырящиеся коленями истертые шаровары. Ступни, окутанные толстыми шерстяными носками, были погружены в калоши, некогда являвшиеся, по-видимому, высокими резиновыми сапогами. Из-за спины, торчало топорище и ножовка, не до конца помещающиеся в серый тряпичный рюкзак.

Мы стояли друг напротив друга посреди широкой липовой аллеи, и я тонул, грелся во взгляде светлых голубых глаз. Леший, так решил я называть его, смотрел на меня с любопытством и симпатией из-под мохнатых бровей.

– Здравствуйте! – услышал я глубокий бархатистый голос. – Вы не торопитесь?

– Нет, я никогда не успею закончить свою работу. Я уже так сильно опоздал, что некуда теперь торопиться.

– Я тоже не тороплюсь. Хотите посмотреть, что я сегодня вырезал из дерева?

– Конечно, я люблю творения. У меня никогда не было своего, – я почему-то чувствовал, что доверяю лешему и хочу поделиться с ним сокровенным. – Однажды я так размечтался о том, чтобы у меня в руках было собственное творение… обещал себе любить его, заботиться о нем. Этим я, по-видимому, переступил грань своих служебных полномочий. Для меня такое не предусмотрено, и в результате от меня сбежал зверь. Я преследовал его, так мне казалось вначале; вскоре я понял, что следую за ним… А он съел тех, кому я немного помогал творить. И теперь я не только люблю творения, еще я скучаю по ним. Покажите, пожалуйста, что вы смастерили из дерева.

Он снял свой рюкзак и, копаясь в нем, объяснял мне, обертывая каждый звук в нежный шерстяной плед спокойствия:

– Последнее время я очень увлекаюсь ясенем. Замечательное дерево. Доброе. Очень приятно обнять его и погладить. А когда ясень умирает, из его ствола и веток можно сделать так много великолепных вещей! И они будут жить еще долго. Крепкие получаются из ясеня ложки, душистые бусы, можно выточить из него и коробку для хранения любимой книги, гладкую и с интересным волокнистым узором. Знаете, ясень еще замечателен тем, что когда он только готовиться подгнивать, но еще вполне крепок, волокна приобретают ярко-красный цвет. Поэтому с полежавшими на земле полгодика стволами поиграть очень интересно. Вот, например…

Он извлек, наконец, из кармана маленькую деревянную фигурку, размером с кулак, не больше, и протянул ее мне. Дерево было теплое и мягкое, очень приятное на ощупь.

– Это я делал сегодня и вчера. Мне кажется, она еще не вполне закончена, однако уже сейчас можно угадать главную идею, как вы думаете?

Я рассматривал фигурку, точнее как бы две сросшиеся фигурки. Угадывались очертания мордочек, лапок.

– Мне кажется, это две белки. Они прижались друг к другу спинами и смотрят в разные стороны, сторожко подняв мордочки.

Леший продолжал смотреть на меня выжидающе, он, казалось, ожидал от меня, когда я скажу что-то еще.

– Или, может быть, два дельфина, но тогда… Или это мужчина и женщина, схематично изображенные. Или бабочка?..

Он продолжал смотреть на меня, с интересом и затаенной радостью, но мне больше ничего не приходило в голову.

– Это же сердце, символ любви, – сказал он. – Вот, посмотрите. Видите? А вместить в себя эта любовь может и белок, и дельфинов, и людей, и даже бабочку. Если вы их здесь видите, они здесь действительно есть. Но я не думал о них, когда вырезал эту фигурку. Я представлял себе только любовь.