Через секунду Джорджи подняла подбородок и слегка прищурила глаза. Она потерпит поражение, если хотя бы намеком покажет Пепите, о чем сейчас думает. Холодная, спокойная и собранная – вот какой она должна быть сегодня вечером. Она не хлопнет дверью и не уйдет, сославшись на головную боль, даже если голова на самом деле разболится. Впрочем, от болтовни Пепиты голова может заболеть даже у глухого!

Испанка не переставала говорить и после ужина, когда они пили кофе, а потом бренди. Все говорила и говорила. Когда часы пробили одиннадцать и Пепита расслабленно поднялась со своего места, Джорджи хотелось кричать от радости.

– Спасибо за чудесный ужин, Мэт.

Улыбнувшись, секретарша прикоснулась к его руке. С болью в сердце Джорджи должна была признать: они прекрасно смотрятся вместе.

– Передай маме цветы и скажи, что я люблю ее.

– Спасибо, Пепита. – Мэт повернулся к Джорджи, помог ей подняться и взял под руку. – Мы с Джорджи будем рады видеть тебя.

Джорджи покраснела, как рак. Слова Мэта задели Пепиту за живое. Джорджи ощутила на себе тяжелый взгляд черных глаз.

Когда они все вместе вышли в холл, Мэт продолжал держать Джорджи под руку, не обращая внимания на ее слабые попытки освободиться. Они вышли на улицу.

Возле дома Пепиту ждал ярко—красный «порше». Садясь в него, случайно, а, может быть, намеренно она продемонстрировала все великолепие стройных загорелых ног. Затем, яростно сигналя, «порше» скрылся из виду. Мэт и Джорджи остались одни.

– Красивая машина.

Джорджи наконец—то удалось освободиться. Она сделала вид, что ей нужно поправить пряжку на босоножке.

– Да.

Было темно, и Джорджи не могла видеть выражения его лица.

– Она близко живет?

Джорджи хотела произнести эту фразу как можно вежливее, поэтому она была очень расстроена, услышав нотки отчаяния в своем голосе.

– Недалеко.

– Это очень удобно. – (Черные брови Мэта удивленно поднялись.) – Для работы, – добавила Джорджи.

– Разумеется, – согласился он. Затем наступила минутная пауза. – Нет никакой необходимости ревновать, Джорджи.

Она пришла в ужас, услышав это. Ревновать? Ей захотелось стукнуть Мэта по носу.

– Ты льстишь себе, Мэт, – ядовито выпалила Джорджи, и сама удивилась такой злости.

– Возможно.

– Могу заверить тебя, я вообще никого никогда не ревную. Ревность противна моей природе.

– У тебя очень деликатная природа.

Задыхаясь от злости, Джорджи посмотрела на Мэта. Да как он посмел подумать, что она ревнует его к Пепите? Джорджи была возмущена, совсем забыв, о чем она думала, из—за чего страдала весь ужин.

– Мать Пепиты – три года назад она умерла – была ближайшей подругой моей матери, – сказал Мэт, когда они вернулись в дом. – Мне было десять лет, когда родилась Пепита. Я знал ее ребенком.

«Как мило. Это, конечно же, объясняет голодный блеск в глазах Пепиты, когда она смотрит на него. Кого он пытается провести?»

– Ты не должен ничего мне объяснять, – жестко сказала Джорджи.

– Я делаю это не потому, что должен, а потому, что хочу, – нежно произнес Мэт, беря ее за руку и поворачивая к себе. – Я хочу, чтобы между нами не было никаких недомолвок.

Джорджи посмотрела на Мэта. Ее зеленые глаза блестели в полумраке холла. Он понял, что она не верит ему.

– Пепита почти член семьи, – тихо сказал Мэт. – Это все.

Джорджи хотелось бы верить, но… Мэт был для нее загадкой. Он хочет ее, но это – лишь мимолетное увлечение. Рядом с ним всегда были женщины, привыкшие играть в любовь. Потом они исчезали из его жизни так же грациозно, как и появлялись. Джорджи была совсем другой. Ей придется уходить в слезах, припадая к его ногам, потому что она любит его.

– Я уже сказала, Мэт, ты ничего не должен объяснять мне, – настойчиво повторила Джорджи. – Я приехала сюда, чтобы поддержать тебя в трудную минуту. Вот и все.

И, возможно, это был самый глупый поступок в ее жизни.

– Ты очень добра со своими друзьями.

Не успела Джорджи сообразить, что происходит, как Мэт обнял ее. Его губы настойчиво искали ее рот.

Если бы минуту назад кто-нибудь сказал Джорджи, что она ответит на поцелуй Мэта, она просто рассмеялась бы ему в лицо. Но именно этим она сейчас и занималась: прилив страсти полностью захватил ее. Руки обвились вокруг его шеи, тело прижалось к его телу. Она больше не могла сдерживать себя. В этом желании была вся ее жизнь.

Мэт не отпускал Джорджи до тех пор, пока она не начала дрожать в его руках.

– Очень хорошо, – с легкой насмешкой в голосе произнес он.

Он просто играет с ней. Осознание этого придало ей силы. Она отступила назад.

– Спокойной ночи, Мэт.

– Спокойной ночи, Джорджи.

Джорджи думала, что он попытается остановить ее, но Мэт даже не пошевелился. Девушка поднималась по лестнице, и когда она была уже на середине, Мэт окликнул ее:

– Я хотел бы, чтобы ты завтра поехала со мной в больницу и познакомилась с моей матерью.