За несколько недель до двадцатипятилетия Генриха из Англии пришло сообщение, достаточно тревожное, чтобы отвлечь его от этой цели. Умер муж Маргрит. Курьера, доставившего эту новость, сразу же отправили назад с предложением Маргрит найти убежище в Бретани, в случае, если ей что-то угрожает. Прежде чем гонец успел вернуться назад, появился сколяр с посылкой из книг для Генриха.

Эдвард IV не хотел, чтобы правнучка Джона Гонта жила в безутешном одиночестве. Он считал, что было бы хорошо снова выдать ее замуж. В мужья был предложен лорд Томас Стэнли – главный камергер Эдварда и один из наиболее приближенных к нему людей. Генрих послал еще одно отчаянное приглашение, в котором, опасаясь за судьбу матери, решил поделиться с ней своими большими планами в отношении Бретани.

Срочные послания Генриха вызвали у Маргрит нежную улыбку. Теперь ей было почти сорок, но ее красивые благородные черты не изменились. Правда, под глазами залегли глубокие тени, щеки ввалились, а на ее прозрачной коже слезы и смех проложили маленькие морщины. Эти изменения только подчеркивали особую хрупкость ее чистоты, которая привлекала взгляды мужчин и в тоже время удерживали их от грубости.

Милый Генрих, он по-прежнему был настолько наивен, чтобы беспокоиться о своей матери, как будто после всех этих долгих лет она не могла позаботиться о себе сама. Она грациозно, как девочка, поднялась и пошла к секретеру. Царапанье в дверь заставило ее ускорить шаги, засунуть письмо Генриха в секретер и, отступив на шаг, произнести:

– Войдите.

Паж объявил приход лорда Стэнли, который вошел в комнату, едва не наступая ребенку на пятки.

– Вы, наверное, сочтете мое столь быстрое возвращение безрассудным, леди Маргрит, – сказал он.

Маргрит усмехнулась, она пыталась сохранить спокойствие, затем сдалась и рассмеялась.

– Мой дорогой лорд Стэнли. Ни одна женщина не сочтет безрассудным мужчину, который ухаживает за ней. Поскольку нас связывает только вопрос о нашем предполагаемом союзе и поскольку вы настаиваете на нем, я могу только предположить, что у вас появились новые или более весомые доводы в его пользу. Я думаю, это может только льстить, и, отнюдь, не говорит о безрассудстве.

Лорд Стэнли внезапно остановился и подтянулся. Маргрит рассмеялась, но глаза ее были добрыми. Он вновь двинулся вперед и его тонкое лицо приняло напряженное выражение.

Он был, скорее, среднего, чем высокого роста, но хорошо сложен и в его походке чувствовалась легкая грациозность придворного служаки, кем он собственно и был. Его высокий, открытый лоб и темные глаза выдавали в нем ум; полные, красивые губы говорили о страстности, а вот подбородок, – полагаться на лорда Стэнли было безнадежным делом. Маргрит подумала, что это и неплохо. У нее хватит сил на двоих.

– Тогда я должен полностью положиться на эту маленькую женскую слабость, – сказал Томас Стэнли, – хотя я и не льстил вам. Мое отношение к вам… в высшей степени искренне… чтобы сделать признание. Вы возражали против той невиданной поспешности, с которой король принуждает вас к новому браку. Это моя вина.

– Ваша, лорд?

Лорд Стэнли глубоко вздохнул и отвернулся.

– Я давно люблю вас, леди Маргрит, откровенно говоря, даже больше, чем следовало бы. Мое сердце было отдано вам еще до того, как умерла моя жена. Вы излучали чистый свет восковой свечи среди тех вонючих и коптящих факелов, в которые превратились большинство придворных дам.

Маргрит сделала горестный жест рукой, и Стэнли замолк. Ходили слухи, что его жену присвоил себе король. Если это так, то он был слишком слаб, чтобы протестовать, но у него хватило достоинства, чтобы понять, какую цену он заплатил за свои выгоды.

– Как только я прослышал о смерти Стаффорда, – продолжил он после паузы, – я пошел к королю и… и потребовал вас.

– О Боже!

Ее слова словно ударили его по лицу: он вздрогнул и слегка отступил назад.

– Если это… неприятно вам, Маргрит, если вы считаете, что я не смогу быть вашим мужем, я… я прекращу свои ухаживания.

– Томас, – теперь Маргрит сама подошла к нему и взяла его за руку. – Вы действительно так думаете?

– Да, – горько воскликнул он. – Когда я приходил к вам в прошлый раз, вы чувствовали себя неловко и были так рады, когда я откланялся. Это вызвало у меня раздражение. Я разозлился. Сначала я сказал себе, что заставлю вас полюбить меня. Но что бы ни думали эти глупцы при дворе, я знаю, что вы не из тех, кого можно взять силой. Потом я представил себе, что у меня будет за жизнь… Я бы не смог пережить вашу ненависть. Лучше совсем потерять вас. Я виноват, Маргрит… виноват. Я бы стал вам… хорошим мужем. Лучше чем другие, которых могли вам выбрать король или королева.

Он освободил свою руку и направился к выходу. Маргрит схватила его за руку.

– Подождите, Томас. Меня просто удивили ваши слова. Я не ненавижу вас. Раньше я действительно хотела, чтобы вы ушли, но это не имело никакого отношения лично к вам. – Это имело отношение к письму Генриха, но Маргрит не хотела признать это. – Я просто чувствовала, что меня подгоняют, и раздражалась. Я не могла понять, почему. Это просто неприлично. Не прошло и двух месяцев, как умер мой муж.

Лорд Стэнли сжал и разжал кулак.