Если бы корабль так не качало, они могли бы раздеться. Теперь он не решался ослабить канаты на Генрихе. Раньше он боялся снимать одежду, в которой были спрятаны деньги и драгоценности. Но что значат деньги и драгоценности? Генрих умирал.

Несколько часов спустя при новом толчке Джаспер снова ударился головой о перила. Он вскочил и увидел угрюмое небо, мутнозеленые волны с белыми гребешками и прямо впереди – землю. Они были спасены. Генрих! Мальчик не двигался. Умер? Нет, он был теплый и дышал. Дождь прекратился. Джаспер накрыл Генриха верхним плащом, который был почти сухим, и, шатаясь, пошел к капитану.

– Где мы?

– Не уверен. Может быть в Бретани.

– Ты обещал отвезти нас во Францию.

На усталом лице капитана появилось раздражение.

– Бог управляет погодой и ветром. Я только пытаюсь не дать им потопить мой корабль. Перед отплытием я говорил вам, что надвигается шторм.

– Но сейчас погода улучшилась. Ты бы мог плыть во Францию?

– Мог бы. Нам хватит и недели, чтобы добраться туда, если мы вообще доберемся на этой дырявой посудине. А как быть с мальчиком? Вы думаете, он протянет еще неделю?

Джаспер, забыв о дерзости капитана, оглянулся на Генриха. Спит ли он или находится в коме, предшествующей смерти?

– Тогда – земля! Плыви к земле как можно быстрее.

Он не осмелился трогать мальчика. Если Генрих спал, было бы жестоко будить его. Наконец они причалили. Джаспер освободил мальчика от пут и взял его на руки, чтобы снести на берег.

– Дядя, я хочу идти.

Джаспера захлестнуло чувство облегчения и восхищения своим мужественным маленьким племянником. Похоже, что Генрих больше всего нуждался в твердой почве под ногами, хотя его по-прежнему била дрожь. Он охватил взглядом захолустный городок, серые облака, море.

– Это Франция, дядя?

– Нет, Бретань. Я куплю лошадей, и мы поедем во Францию.

– Мы должны ехать? – голос Генриха выдавал его слабость.

– Не сейчас, мальчик, – ответил Джаспер, сжимая его крепче. – Отдохни и согрейся. Ты должен набраться сил.

– Я не имел в виду сейчас, дядя. Я имел в виду… Может быть, мы поищем пристанища здесь? Бретонцы похожи на уэльсцев. Я… я не люблю Францию.

– Я тоже, но ты имеешь право на помощь французского короля и не можешь рассчитывать на поддержку Франциска Бретонского. Что помешает ему продать тебя обратно Эдварду?

Однако выбор был не за ними. Хозяин гостиницы, не поверив тому, что они – семья торговцев, послал за местным дворянином и задерживал их под разными предлогами до приезда своего хозяина. Джентльмен сразу узнает джентльмена. Он был не только добрым и учтивым, но и расторопным. Через несколько дней Генрих и Джаспер уже были представлены герцогу Бретани.

Франциск II был крупным мужчиной в летах, с добрым, проницательным лицом. Генрих, как только взглянул на него, сразу же почувствовал себя спокойнее. Глубоким, приветливым голосом он поприветствовал двух странников и расспросил о новостях из Англии. Джаспер рассказал правду. Они – бедные изгнанники, спасающиеся бегством.

– Да, лорд Пембрук, я могу понять, чем вы не угодили Эдварду, но вы, молодой человек, – Франциск повернулся к Генриху, – какое преступление совершили вы?

– Я родился. – Ученически правильный французский Генриха скрыл быструю работу его мыслей. Он мог притвориться несведущим или попытаться скрыть, насколько он важен для Эдварда II. И все же, чем дольше Франциску придется оценивать его, тем выше поднимется за него цена. А чем выше цена, тем дольше торговля. Каждый день вне досягаемости Эдварда был выигранным днем, днем, события которого могли послужить им на пользу.

– Сейчас я ближайший из живых родственников Генриха IV.

– Бедный малыш, – вздохнула герцогиня, которая сидела рядом с Франциском.

Ясные глаза Генриха остановились на жене Франциска. Он улыбнулся, позволив своим губам задрожать. Лишний союзник никогда не помешает, а герцог Франциск, похоже, был увлечен своей женой.

– И что же вы хотите от меня, джентльмены? – Франциск все еще улыбался над замечанием герцогини.

Джаспер колебался. Франция казалась ему более безопасным местом и, хотя Франциск и Луи сейчас были в мире, до этого они долгое время враждовали.

– Я бы хотел остаться здесь. – Генрих продолжал смотреть на герцогиню, – но, конечно, моему дяде виднее и ему решать.

– Франциск, ты не можешь отправить ребенка обратно, – попросила герцогиня, взяв мужа за руку.

Взгляд герцога встретился со взглядом Джаспера, и он широко улыбнулся.

– У меня нет намерения делать это, дорогая. Сейчас вы здесь в полной безопасности, лорд Пембрук, – добавил он. – Я надеюсь, вы тоже захотите здесь остаться.

– Вне всякого сомнения, мой господин, – самым искренним и сердечным тоном произнес Джаспер, отметив про себя, что для своего заверения Франциск использовал форму настоящего времени.