– А при чем тут Соснов? неожиданно улыбнулся Рогозин. Соснова ты не убивала, я знаю. Соснова убил я.

Нина посмотрела на него испуганно.

– Ну не я, сказал Рогозин. Мой человек, конечно. Соснов пал жертвой большой смены поколения.

– Я вам ничего не скажу, сказала Нина.

– Ты не понимаешь, сказал Рогозин. Тебя не просто будут пытать. После нашего допроса ты станешь психически ненормальной. Ты все расскажешь и окажешься в психушке, потому что не сможешь жить среди людей.

– Валяйте, безразлично проговорила Нина. Не знаю, что я смогу вам рассказать в таком состоянии, но сейчас я не скажу ни слова.

– Скажешь, сказал Рогозин. Эй, Николаша… Поди сюда, милый.

Из темноты вышел грузный человек. Нина изумленно на него уставилась, потому что это был Бук. Но Рогозин тоже удивился.

– Эй, ты кто такой? Где Жмурин?

– Нету больше Жмурина, сказал Бук хмуро. И тебя нету, падла…

Он выстрелил из пистолета с глушителем, и Рогозин охнул и упал. Нина осела вдоль стены и заплакала.

– Ну-ну, успокойся, поднял ее Бук. Еще не все кончено, девочка. Они все еще там. Ждут, пока начальник закончит разговор.

Он расстегнул наручники, найдя ключ в кармане пиджака у Рогозина, поднял ее и понес к машине.

– Который тут твой Конек-Горбунок? спрашивал он.

– Вон, сказала Нина, указав на свой "джип". Как ты здесь оказался?

– Да вот оказался, сказал тот. Если бы ты сразу мне открылась, может, и не было бы ничего этого. А теперь даже не знаю…

Они сели в машину, Бук завел мотор.

– Будем прорываться, сказал он. Шансов очень мало, но настрой есть. Как ты?

– Давай, сказала она.

Бук нажал на газ, и Нину вжало в спинку сиденья. Машина вылетела вверх по пандусу и выскочила на площадку, где стояли машины и бродили люди с автоматами. Поднялись крики, но Бук прорвался через эту толпу и выбрался на подъездную дорогу. Там стоял крытый "Урал", но Бук объехал его по тротуару. По ним стреляли, и несколько пуль даже угодили в машину.

– Пока нормально, воскликнул Бук, глянув в зеркало заднего вида.

Машина ГАИ с включенной сиреной развернулась и загородила им дорогу, но и здесь Бук выскочил на тротуар, вспугнув пешеходов.

– Было бы здесь метро, сказал он, у нас бы были шансы…

– Наплевать на шансы, сказала Нина, чувствуя, как в ней поднимается азартный озноб активности. Гони, и все тут!…

Лавируя среди машин, Бук свернул в сторону центра и выругался, потому что здесь начиналась огромная пробка. Он выскочил на встречную полосу и погнал машину, предупреждая всех сигналом. Оказалось, мост был уже перегорожен рядом машин и цепь автоматчиков дожидалась их.

– Вот гады! воскликнул Бук, стал разворачивать машину и, только развернув, увидел, как следом за ними катит целый кортеж. Ну, что? спросил он.

– Жми, сказала Нина.

Он мрачно кивнул, нажал на газ, и "джип", рванув с места, помчался прямо на преследователей. Первая же машина затормозила и пошла юзом, но ее Буку еще удалось обойти. Зато другая врезалась им в борт, а следом третья, прямо в лоб. Нину бросило на стекло, рассыпавшееся от удара, и она вылетела из машины, переломав ноги. Бук вылетел в дверь, упал на асфальт и откатился метров на шесть. В горячке Нина поднялась на руках, оперлась спиной на покореженную машину и увидела, как ее окружают вооруженные люди, что-то ей возбужденно крича. В последний момент она вскинула руку, выставив два пальца, как ствол пистолета, и сразу из нескольких стволов ее буквально разорвали на части автоматные очереди. Так она и погибла, бывший старший лейтенант милиции, жена своего замученного мужа и мать своих убитых детей. Вся в крови, с растрепанными волосами и огромными раскрытыми остекленевшими глазами, она была прекрасна…

Я подъехал, когда все было кончено и движение машин по мосту возобновилось. Место происшествия было огорожено, машинам в сторону Строгино приходилось пробираться по узкому проходу вдоль тротуара, и потому там получилась пробка. Слава Грязнов тоже был здесь, сидел на ступеньке служебной машины, сняв фуражку, и курил. Телевизионщики снимали убитую, и милиционеры не решались их отогнать.

Сообщник Нины остался в живых, и его увезли в больницу вместе с раненными в операции милиционерами и сотрудниками президентской комиссии.

Убитую почему-то долго не увозили, и все ходили вокруг нее кругами, стараясь на нее не смотреть. Я распорядился, чтоб ее накрыли и поскорее увозили. Ее остекленевший взгляд приводил всех в смятение.

– Что с тобой, Слава? спросил я, подойдя к Грязнову.

Он выбросил сигарету и вздохнул.

– Полный порядок, Саша. Эти подонки опять выкрутились.

– Я вижу, ты потрясен? заметил я, усмехнувшись. А ведь можно было догадаться, а? Лопухнулись мы, Слава…

– Знаешь, о чем я все время думаю? спросил он вдруг. Вот если меня кто-нибудь пристрелит, так ведь за меня и отомстить-то некому. А?