— Да, кстати, капитан, принят ли на борт большой личный контейнер генерала Квинби?

— Большой контейнер? Да, сэр. Минут пятнадцать назад.

— Хорошо, — отозвался Макмейн. Он взглянул на трап. — Будут ли ещё приказания, сэр? — спросил он.

— Нет, — не оборачиваясь, произнёс Таллис. — Продолжайте, полковник.

Генерал вошёл в корабль. Таллис потратил немало часов, чтобы научиться правильно произносить эту фразу, но она того стоила.

Как только Таллис оказался в корабле, Макмейн прошептал молодому капитану:

— Вы видите, генерал сильно простудился. Он просил, чтобы его не беспокоили, пока болезнь не пройдёт. Не забудьте прислать ему капли от насморка, когда мы выйдем за пределы Солнечной системы. А теперь — в путь; до отлёта осталось меньше минуты.

Макмейн следом за капитаном поднялся по трапу. Таллис ещё только ступил в командирскую кабину, как двое служащих уже задраивали люк. Макмейн больше не видел его до тех пор, пока спустя двенадцать минут корабль не оказался в пяти миллионах миль от Земли и продолжал набирать скорость.

Он постучал в дверь условным стуком, и Таллис осторожно отворил её.

— Я принёс ваши капли от насморка, сэр, — сказал он. В маленьком корабле вроде «Манилы» капитан и все семь членов экипажа легко могли услышать любой разговор, поскольку всегда кто-то находился поблизости. Он зашёл в каюту и закрыл за собой дверь. Затем буквально рухнул в кресло и его стала бить дрожь.

— М-мы уж-же далеко. В-сё в п-порядке, — выговорил он.

Генерал Таллис твёрдой рукой взялся за его плечо.

— Держитесь, Себастиан, — мягко сказал он по-керотийски. — Вы совершили чудо. Я всё ещё не могу поверить, правда ли это, но тем не менее признаю, что всё было проделано превосходно. — Он указал на маленький столик в углу каюты, на котором стоял большой ящик. — Здесь запас моего питания. Мне придётся экономно расходовать его, но я смогу. Что нам ещё осталось сделать?

Макмейн сделал глубокий вздох и медленно выдохнул. Лихорадка сменилась лёгкой, почти неуловимой дрожью.

— Капитану неизвестна наша конечная цель. Ему сказали, что он получит секретные инструкции от вас. — Он с облегчением заметил, что его голос звучит почти спокойно. Из внутреннего кармана кителя он извлёк официальный запечатанный конверт. — Здесь приказ. Мы намерены вступить с Керотом в переговоры о перемирии.

— Что?

— Здесь так сказано. Вам придётся выйти на связь по субрадио и провести переговоры. По счастью, ни один из членов экипажа не знает ни слова по-керотийски, поэтому они подумают, что вы излагаете наши условия. Они будут сидеть как птички в клетке, когда подойдёт ваш военный корабль и мы примем их делегацию. Пока они догадаются, что происходит, будет слишком поздно.

— Вы сдаёте нам и корабль? — Таллис с удивлением посмотрел на него. — С восемью пленниками?

— С девятью, — отметил Макмейн. — Я передам вам своё оружие ещё до того, как здесь появятся ваши представители.

Генерал Таллис опустился во второе маленькое кресло, не отрывая глаз от землянина.

— Я до сих пор не уверен, что здесь нет хитроумной ловушки, но если и так, я всё равно не вижу подвоха. Зачем вы так поступаете, Себастиан?

— Вам этого не понять, Таллис, — спокойно произнёс Макмейн, — но я борюсь за свободу. Свободу мысли.

Убедить керотийцев в чистоте своих намерений оказалось труднее, чем вначале предполагал Макмейн. Он приложил к этому все усилия, и теперь, спустя год, проведённый в заключении, Таллис сообщил ему, что его предложение принято.

Генерал Таллис сидел напротив полковника Макмейна и с отсутствующим видом курил сигарету.

— Почему же они приняли моё предложение? — напрямик спросил его Макмейн.

— Потому что они могут себе это позволить, — произнёс с улыбкой Таллис. — За тобой будут наблюдать, мой побратим, следить каждую минуту, стараясь заметить малейшее проявление предательства. Тебе дадут флагманский корабль — маленький, десятиместный — нашего флота. Ты же передал нам ваш; теперь мы даём тебе свой. В худшем случае мы ничего не теряем. В лучшем — твои выдающиеся способности в тактике и стратегии помогут нам спасти жизни тысяч керотийцев, не говоря уже о времени и деньгах.

— Я прошу только дать мне возможность проявить свои способности и доказать свою лояльность.

— В твоих способностях никто не сомневается. Весь этот год тебе давали стратегические задачи, взятые из реальных битв, которые уже были позади. В восьмидесяти семи процентах случаев твоя стратегия оказалась лучше нашей. Во всех остальных ты тоже показал хорошие результаты. И только в трёх случаях твои прогнозируемые потери превзошли наши реальные. В самом деле, мы были бы дураками, отвергнув тебя. У нас есть всё для победы и ничего для поражения.