— Я был в этом убеждён ещё год назад, — сказал Макмейн. — Даже постоянная слежка даст мне здесь больше свободы, чем я имел на Земле. Если Стратегическое Управление примет мои условия.

— Оно приняло, — засмеялся Таллис. — Ты будешь самым высокооплачиваемым офицером в нашем флоте. Ни один из нас не получает и десятой доли того, что будешь получать ты за свой профессионализм. Но тем не менее это нам выгодно. Ты заключил хорошую сделку, Себастиан.

— Ты бы тоже хотел столько получать, Таллис? — с улыбкой поинтересовался Макмейн.

— Почему бы и нет? Твои условия выполнят: полный оклад керотийского генерала с сохранением после отставки, когда закончится война. Выбор самых красивых — по вашим земным представлениям — женщин, которых мы возьмём в плен. Дом на Кероте, построенный по твоим указаниям, полное гражданство, включая право заключать любые сделки, которые ты только пожелаешь. Если ты исполнишь свои обещания, мы исполним свои, и всё пойдёт как по маслу.

— Хорошо. Когда мы приступим?

— Сейчас, — сказал Таллис, вставая с кресла. — Надевай форму, и мы отправимся к Главнокомандующему. Мы выдадим тебе комплект генеральских знаков отличия, мой побратим.

Таллис подождал, пока Макмейн облачится в голубые брюки и отделанный золотом красный китель керотийского офицера. Одевшись, Макмейн придирчиво осмотрел себя в зеркало.

— Ещё одна деталь, Таллис, — произнёс он задумчиво.

— Какая?

— Волосы. Думаю, мне следует постричься наголо, как это принято у вас. Я ничего не смогу поделать с цветом моего лица, но в этом мне бы не хотелось походить на ваших дикарей-горцев.

— Ты очень наблюдателен и мудр, — сказал Таллис. — Наши офицеры, конечно, ближе сойдутся с тобой, если ты будешь больше походить на нас.

— С этого момента я и так один из вас, — произнёс Макмейн. — Я больше никогда не увижу Землю, разве что из космоса, когда состоится заключительная битва в этой войне.

— Нелёгкой она будет, — вздохнул Таллис.

— Возможно, — задумчиво протянул Макмейн. — С другой стороны, если война пойдёт так, как я задумал, этого сражения может и не быть. Полагаю, что прежде чем мы приблизимся к Земле, война закончится полной безоговорочной капитуляцией.

— Надеюсь, что ты окажешься прав, — твёрдо произнёс Таллис. — В этой войне мы понесли намного больше потерь, чем ожидали, несмотря на слабость Земли.

— Ну, — слегка улыбаясь сказал Макмейн, — тем не менее вы смогли захватить достаточно земной пищи, чтобы кормить меня всё это время.

— Ты прав, — широко улыбнулся Таллис. — В этом мы преуспели. А теперь пойдём, Главнокомандующий нас ожидает.

До того как Макмейн вошёл в огромный зал, он полагал, что ему предстоит беседа с одним из высших чинов, но тут он очутился перед многочисленной Следственной Комиссией.

Главнокомандующий — седовласый, морщинистый, желтокожий старый керотиец с тяжёлым взглядом — восседал в центре длинного высокого стола, по обеим сторонам от него разместились генералы ниже по званию с такими же мертвящими тяжёлыми взглядами. С другой стороны, почти как присяжные в зале суда, сидели около двадцати офицеров; все они имели звание не ниже керотийского генерал-лейтенанта.

Насколько мог судить Макмейн, на них не было знаков различия офицеров Космических Сил — космический корабль и комета, — которые носили офицеры действующей армии. Они являлись членами Постоянного Главного Штаба — военной группы, которая контролировала не только вооружённые силы Керота, но и гражданское правительство.

— Что это значит? — едва выдавил из себя Макмейн по-английски.

— Не волнуйся, мой побратим, — мягко отозвался Таллис тоже по-английски, — всё в порядке.

Ещё задолго до знакомства с генералом Поланом Таллисом Макмейн знал, что Гегемония Керота управляется военной хунтой и что все керотийцы считались членами единых вооружённых сил. На Кероте не было гражданского населения; все жители относились к «неорганизованному резерву» и жили по законам военного времени. Он знал, что Керот на свой манер был не менее порабощённым обществом, чем Земля, но его преимущество перед Землёй заключалось в том, что система позволяла выдвигаться в зависимости от личных заслуг. Если человек имел решимость выдвинуться и был способен перерезать горло — в прямом или переносном смысле — старшему по званию, он занимал его место.

Повышения можно было достигнуть и более законным путём: простой солдат мог стать офицером, пройдя обучение в специально предназначенных для этого школах, но на практике попасть в эти школы было почти невозможно.

Теоретически каждый гражданин Гегемонии мог стать офицером и каждый офицер мог стать членом Постоянного Главного Штаба. Но на деле детям офицеров отдавалось преимущество. Периодически проводились экзамены, имеющие целью пополнить элитный офицерский корпус, и любой гражданин мог сдать этот экзамен — но только один раз.