Наконец из душного хода они выбрались в округлую комнату, показавшуюся Эрику на удивление просторной, однако изрядно одряхлевшей. Все ее стены и даже потолок были покрыты искусной и тщательной резьбой, но странные узоры скорее беспокоили, чем радовали глаз,— как будто за ними угадывалось присутствие ошеломляющих истин. Когда-то этот зал был, вероятно, доступен всем обитателям Крепости, зато теперь все прежние входы наглухо замуровали, а сохранившиеся планировки наверняка подкорректировали, иначе бы о молельне прознали Хранители. И уж они навели бы здесь порядок, вряд ли тогда эти загадочные узоры продолжали б смущать нестойкие умы. Непочтительно хмыкнув, Тигр поинтересовался:

— А почему бы вам не поселиться в этих роскошных развалинах? Картинки мешают?.. В конце концов их можно и заштукатурить.

Ожидаемого взрыва не последовало — Тэн лишь скорбно покачал головой. Удивленный, Эрик все же решил не отступать, пока не доведет жреца до границ его терпения, однако Ю внезапно дернула юношу за руку и указала на странный знак, повторяющийся, пожалуй, чаще других и уже ему знакомый,— согнутую в кольцо стрелу.

— Мне переводить? — спросил Эрик у жреца.— Что сие значит?

Тэн помолчал, видимо, для значительности, затем негромко произнес:

— Это и есть ключ к пониманию Вселенной. Именно так устроен наш мир — в пространстве и во времени.

— Звучит не слишком вразумительно,— заметил Тигр.— Ну-ка еще раз!..

— Каждый из живых приходит в конце к своему началу — и в этом залог бессмертия.

— Снова не понял,— рассердился Эрик.— Что за кружева вы плетете, почтеннейший? Сами-то вы вникаете в смысл своих слов?

— Не вполне,— признался Тэн.— Однако передаю их в точности, как завещано великим Учителем. Таковы догматы его учения.

— А больше он вам ничего не завещал?

— Еще он утверждал, что кольцо — это удел рабов. Выжить так можно, а вот сохранить разум — нет.

— Разорви вас Ветер! — в отчаянии сказал Эрик.— Теперь вы запутали все окончательно.

— Учитель полагал Вселенную живым организмом, который стремится себя сохранить, но и познать. Количество жизни в мире неизменно, а каждый из нас движется во времени словно бы в коридоре — узком либо пошире — и при этом даже не замечает изгиба стен. Но рано или поздно кольцо замыкается.

— И тогда мы умираем?

— Нет, всего лишь меняем оболочку,— ответил Тэн.— Ибо, повторяю, жизнь бесконечна, но именно благодаря ее замкнутости. И кем мы окажемся в новом круге — зависит от того, кем мы стали к завершению предыдущего.

— А кем можно стать? — удивился Эрик.— Рабом, трехбуквенным, императором?..

— Глупости,— улыбнулся жрец.— Кому важны внешние признаки? Существует семь ступеней духовной свободы, и смысл в том, чтобы стремиться к верху этой пирамиды, ибо тогда бессмертие обретает не только жизнь, но и разум. Только первоступенные сохраняют память при переходах от воплощения к воплощению и вкушают от мудрости Мирового Духа — конечно, если не считать двуполого Божества. Но долог и труден путь к вершине, куда проще скатиться вниз.

Ю вдруг утратила интерес к разговору и двинулась вдоль стены, впитывая в себя картинки, будто рассчитывала разобраться с ними потом. Да и Эрик неожиданно заскучал — одновременно с ней, либо чуть позже.

— Спасибо за лекцию, Тэн,— сказал он.— Будем считать, мы здесь отметились. А теперь отведите нас к Норе.

Никогда прежде Горн не видел такого уютного, почти ручного моря: теплое и смирное, оно искрилось гладью под безоблачным, прозрачно-голубым небом и осторожно шелестело галькой возле самых его ног. Этот укромный пляжик со всех сторон ограждали шершавые валуны и причудливые очертания скалы, однако повыше, на крутом склоне, бесстрашно лепились нарядные домики, утопавшие в пышных зарослях, а густой цветочный дух даже и здесь пересиливал свежесть моря. Впрочем, и ветра не ощущалось совершенно, словно бы весь этот живописный пейзаж — и горы, и море — помещался внутри громадного зала. Такое безмятежное место могло находиться где угодно, но только не на родной планете Горна.

Сбоку, из-за прибрежных глыб, донеслись негромкие всплески, будто кто-то пробирался сюда по мелководью, и Горн бесшумно отступил в тень обрыва, изготовив ладони,— хотя пространство вокруг казалось столь же спокойным, как и море.

Первым на глаза показался мускулистый и стройный парень, красивый, словно Эрик. Всю его одежду составлял матерчатый мешочек, поддерживаемый на паховой грозди тонкими шнурками,— остальное, похоже, он нес в руке. Вплотную за ним, ухватившись за локоть, следовала девчушка, изящная, точно Ю, и столь же нагая; только ее-то не защищала божественная оболочка — откуда же такая беспечность? Или в самом деле здесь нечего опасаться?

Завидев Горна, юноша удивленно вскинул брови и остановился — по колено в воде.

— Уже и здесь нас опередили! — вознегодовал он весело.— Куда ж податься бедным нудистам?.. Слышишь, Юлька?

Речь его звучала странно, однако Горн улавливал смысл еще до того, как он облекался в слова,— а не отсюда ли его лингвистический талант? Хотя прежде-то он не был телепатом…

— Да, но и ты как будто вполне гол,— дружелюбно заметил туземец.— Может, не станешь вредничать и поделишься местом?.. Мы тебя не стесним — правда, котенок?