— Ну и чего нас сюда занесло? — спросил он угрюмо.— Черт тебя подери, Горн,— я и представить не мог, что эта махина способна на такое!

Перестав вертеть тяжелой головой, гигант коротко глянул на Эрика и усмехнулся.

— Вот и отлично,— сказал он.— Другие тем более не заподозрят.

— Да кто это — “другие”? По-твоему, впереди нас ждут?

— А как же!.. Где еще они теперь могут нас искать?

Внезапным рывком Горн поднялся и в два шага пересек площадку.

— Ну, что? — тоскливо спросил Эрик.— Вперед, к сияющим вершинам?

Осторожно гигант выглянул из-за камней, громоздившихся по краю уступа, затем обернулся и поманил юношу рукой.

Через громадный провал, уходивший так глубоко, что дно терялось в свинцовой дымке, сквозь несущиеся клочья тумана — или это уже облака? — Эрик разглядел на крутом склоне извилистую дорогу, проложенную неизвестно откуда и куда. Как раз напротив Стражей ее перегораживала пара “единорогов”, стоявших бортом к борту. И судя по тому, что у имперцев оставались только “мастонды”…

— Хочешь пари? — воспламеняясь, предложил Тигр.— Я сниму их в два выстрела, без пыли и шума.

— А разве тебе не интересно узнать, кто выиграл эту гонку?

— Слетаем, спросим? — ехидно спросил Эрик.— Нашему везделазу это на один скачок…

Ухмыльнувшись, Горн запустил руку в набедренный карман и выудил компакт-приемник, вполне стандартный по виду. Молча протянул юноше. Тот покачал головой:

— Да будь они втрое ближе, все равно от этой игрушки мало проку.

— А ты вставь,— предложил гигант и сунул приемник к уху Эрика. Пожав плечами, Тигр вставил приемник в резервный слуховой паз шлема, и внезапно из динамика раздался голос — ясный и четкий, будто говоривший находился рядом. Охнув от неожиданности, Эрик торопливо убавил громкость.

— В задницу эту службу,— продолжал на диалекте Низких тот же тягучий голос.— Думал: сбросим панцирников, полегчает,— черта лысого!.. Только и поменяли, что духоту казарм на эту холодрыгу. Так внизу-то хоть поселки есть, а в них — пойло и бабы, а здесь чего?..— Голос длинно выругался и сказал в сторону: — Турпаминт, свинячья душа, по-твоему, тут бордель? Куда смотришь? Врезать бы тебе…

Другой голос стал приглушенно и нудно оправдываться.

— Ладно, заглохни! — велел тягучий.— От твоего нытья блевать тянет… Эй, Никки, ты-то чего молчишь? Заснул?

— Я вот всю думаю,— откликнулся другой голос, пошустрее,— чего мы здесь потеряли? Как считаешь, Талпи?

— Это пусть начальство считает, на то оно и поставлено. Нам-то чего? Наше дело девятое — сидеть где посадили, пока не передвинут. А сунется кто — жечь. И все!.. От мыслей мозги сохнут, а то и вовсе могут башку снести — напрочь.

— А чего тогда бухтишь?

— Так привык же — при Светозарном бухтел и нынче. А чего? За это не бьют, а дышать легче.

— Ч-черт, и кого мы здесь сторожим? Какой дурак сюда сунется? Дорога ж как на ладони — корпус остановим.

— Заткнулся бы, парень,— посоветовал Талпи.— Настучит кто, тебе язык и укоротят — вместе с головой… Лучше скажи, куда ты делся в том поселке?

Никки хихикнул.

— Проснулся! — сказал он.— Пил бы меньше, а то дорвался. Там такое было!.. Диву даешься, чего эти стервы вытворяют под дулами лучеметов.

— Сволочи, не могли разбудить!..

— Перевели регуляторы на минимум и по ногам,— увлеченно вспоминал Никки,— до волдырей. Откуда только прыть взялась — скакали, что твои козы!..

— Сволочи,— удрученно повторил Талпи.— А я спал!

— Потом согнали на площадь, и пошла потеха!.. Брали их тепленькими и голыми, точно шлемных девок. И вот что я тебе скажу, приятель, у этих высокородных подстилок такие… Эй, глянь! — вдруг спохватился армеец.— Там, на дороге,— “жук”.

— Турпаминт! — рявкнул Талпи.— Куда смотришь, рожа?!..

— Долбануть бы по нему,— задумчиво молвил Никки.— Как, приятель?

— Сдурел? Не видишь знак?

— А чего — знак? — спросил Никки.— Знать бы, чего в этой горе запрятано, я б ему такой знак нарисовал — излучателем…

— Трепло — заткнешься ты или нет? Накличешь беду!

— Думаешь, я один такой? Послушай, Талпи, пока они далеко, давай договоримся…

— Пошел ты!.. Раскудахтался.

— Ребята мне рассказывали…

— Все, я отключаюсь.

В динамике щелкнуло. После паузы голос Никки позвал:

— Эй, Талпи?

Никто не ответил.

— Падаль,— сказал Никки.— Сука!

Резвый “жук” наконец подбежал и остановился вплотную к “единорогам”. Первым из него выбрался худощавый мужчина в черненых доспехах народного Лидера, следом протиснулись две неправдоподобно громадные серые фигуры. Спрыгнув с машины, они башнями выросли по бокам Лидера, равнодушно озираясь.