Возможно, все обошлось бы, но другие поклонники что-то заподозрили – последнее время Фло постоянно водила их за нос. И наконец несколько парней, все работники «Ранчо ШД», поговорили по душам и в следующий же раз, когда Фло отправилась на прогулку верхом, последовали за ней.

– И что же?

Мистер Брэгг пожал плечами.

– Их было шестеро. Увидев привязанных у сарая лошадей, они спешились и тут, по их словам, услышали крики Фло. Это я знаю точно, потому что после всего она долго билась в истерике.

Воображение дорисовало мне остальную сцену – Фло Шеннон, рыдавшая от страха, шестеро ковбоев, бывшие не в силах оторвать глаз от полуобнаженного тела, невзирая на гнев и ярость.

Насилие считалось тяжким преступлением даже в этой дикой стране, особенно если женщина была белой, а мужчина – наполовину индейцем. Ковбои, видимо, были недостаточно сильны, а может, не ожидали, что Люк Корд, несмотря на запрет, имеет при себе оружие. Перед тем как скрыться, он убил двоих защитников Фло, но вместо того, чтобы сбежать в горы, Люк, к всеобщему изумлению, отправился к Гаю Дэнджерфилду. Отец убедил юношу сдаться добровольно, сам поехал с ним в город и ни на шаг не отходил, боясь, что Люка линчуют.

– Если бы Тодд Шеннон настоял на своем, не миновать суда, – мрачно объявил Элмер. – Но ваш папа держался до конца и был единственным, кто не испугался мести Шеннона. Гай послал за мной и попросил охранять Люка. Я и мой компаньон дежурили у камеры двадцать четыре часа. Тогда я впервые встретился с Люком Кордом.

Любопытство взяло верх над терпением, и я перебила Брэгга:

– Каким он был? И почему отец так в него верил?

– Люк Корд? Хотя он был очень молодым тогда, никто не мог разгадать его мыслей. Мрачный, немногословный. Сидя в камере, все время проводил у окна. Совсем не казался испуганным, только разочарованным и циничным. Трудно было представить, что он совсем еще мальчик. Больше похож на индейца, чем на белого, все держал в себе, никаких внешних проявлений чувств.

Мистер Брэгг вместе с отцом были на суде. Гай Дэнджерфилд приложил все усилия к тому, чтобы правосудие восторжествовало, даже нанял защитника из Сан-Франциско. Не было только Фло Шеннон – отчим отослал ее в Бостон, но письменные показания девушки зачитывались в суде. Она заявила, что кокетничала с Люкасом, думая, что тот, как и остальные, будет пресмыкаться у ее ног. Встретились они случайно, когда лошадь Фло потеряла подкову. Она призналась, что юноша заинтриговал ее тем, что не был похож на других: не обращал на Фло внимания, считал совсем девчонкой. Поначалу так и было; позже… она клялась, что дала Люку повод, и, испуганная его поведением, хотела прекратить встречи, но тот вынудил ее назначить последнее свидание, угрожая все рассказать отчиму, а когда Фло приехала, начал ее оскорблять, сказал, что заставит заплатить за все издевательства, и попытался изнасиловать. Но тут, к счастью для нее, в загон ворвались ковбои.

Люкас Корд, с побелевшим лицом, сухо отрицал, что Фло Шеннон звала на помощь.

«– Она испугалась в тот момент, когда распахнулась дверь и появились ковбои.

– Значит, вы не пытались взять силой молодую девушку?! – бушевал обвинитель. – Осмеливаетесь взвалить на нее вину?!

– Вовсе нет. Думаю, она сказала то, что от нее требовали».

Он так и не сказал ничего больше о своих отношениях с Фло Шеннон, а защитник тут же возразил, что Корда судят не за изнасилование, а за убийство. Люк сказал, что убил двух человек, защищаясь. Те громко вопили, что забьют его до смерти на глазах у девушки. Двое держали его руки, остальные пробовали силу собственных кулаков.

«– И несмотря на это, вам удалось освободиться и даже достать спрятанное оружие? – спросил судья.

– Я притворился, что потерял сознание, – холодно ответил Люк, вызывающим взглядом окидывая судью. – И у меня не было оружия. Выхватил револьвер у Чарли Дэйла.

Обвинитель, багровый от негодования, вскочил:

– Хотите сказать, что, несмотря на то что были избиты до потери сознания, украли револьвер, убили двоих и еще двоих ранили?!

Только сейчас ярость взяла верх над железным самоконтролем.

– Я не прошу ничему верить. Просто рассказываю, как все случилось».

Даже в голосе мистера Брэгга зазвучало нечто вроде уважения.

– Представляете, не отступил ни на шаг от собственной версии, как ни старались сбить его с толку издевками, намеками на индейскую кровь. Но он только заявлял, что дело суда – верить или не верить. Хотя наверняка знал, что все присутствующие в зале желали услышать обвинительный приговор, надеялись, что он будет молить о пощаде, и теперь были разочарованы мужеством мальчишки.

Спасло его от веревки только уважение к вашему отцу, которого хорошо знали и уважали за честность и справедливость. Видит Бог, эти качества достаточно редки в Нью-Мексико!

– И что же дальше?

– Гай был другом губернатора провинции, поэтому судья не захотел идти против него, особенно когда Гай дал показания, что Люк Корд мог бы скрыться, но предпочел явиться добровольно и доказать свою невиновность. Но убийство есть убийство, и присяжные вынесли обвинительный приговор. Все они были местными: фермерами, торговцами, ранчерос, и никто не осмеливался выступить против Тодда Шеннона. Люк Корд – полукровка, воспитывался у апачей, а все дружно ненавидели индейцев. Гай надеялся на оправдание, Тодд Шеннон – на смертный приговор. Но судья решил всем угодить и приговорил Люка к пожизненному заключению, а для молодого человека, привыкшего к свободе гор, это хуже смерти. Я знал людей, сходивших с ума, когда слышали, что их ожидает. Все не сводили глаз с лица Корда, надеясь, что тот сломается. Но он словно окаменел, даже глазом не моргнул.