Броди заколыхался от смеха.

– Вот реакция, которая мне нравится больше всего. Когда нет слов.

Дане не просто понравилась выполненная в миниатюре больница. Если бы она стала реальностью, то Шарлотсвилл и Янси Грейнджера следовало бы нанести на карту мира. Не обязательно в таком порядке.

– Вы похожи на ребенка, у которого появилась новая игрушка, – поддразнила она.

– Хуже, – признался Броди с довольным смешком.

Именно в этот момент вошел Янси. «Ах, – подумала Дана, – доктор прибыл и ждет восторгов».

Эта ехидная мысль заставила ее покраснеть. Дана поспешно отвела взгляд, чтобы руководитель администрации не заметил ее неловкости. «Не разрешай Грейнджеру смущать тебя, – приказала она себе. – Он всего-навсего человек, который носит брюки, и ты свободна от его влияния».

– Так что же, земля действительно готова к строительству? – спросила Дана с вымученной улыбкой.

Она знала ответ, но ей было любопытно, есть ли у кого-нибудь подозрения насчет двойной игры Шелби Тримейна.

– Пока нет, но это вопрос времени. Ждать осталось не долго, – ответил Броди. – Нам надо поднатужиться и собрать еще немного денег. Главное – Тримейн с нами!

«Тогда почему он не отдает вам землю?» – хотела спросить Дана.

– Чувствуйте себя как дома. – Броди сжал ее локоть. – Увидимся позже.

Оставшись одна, Дана сделала несколько снимков, затем наклонилась поближе к макету, чтобы рассмотреть детали. Даже не оборачиваясь, она поняла: он стоит у нее за спиной. Она чувствовала запах его одеколона и горячее тепло, исходившее от тела.

– Вы все еще злитесь?

Она обернулась.

– А вы как думаете?

– Ну, – сказал он хриплым голосом, – я думаю, что женщина не имеет права быть такой красивой.

Казалось, тишину, которая повисла после этих слов, она ощущает физически, как будто он прикоснулся к ней. Кровь бросилась в лицо. Он стоял слишком близко, а его взгляд пронизывал ее насквозь.

– Вы наглец, – с трудом шевеля внезапно онемевшими губами, произнесла Дана.

– Я знаю. Но вы все еще хотите взять у меня интервью?

– Доктор Грейнджер!

Громкий голос прервал его. Они обернулись одновременно и увидели Альберта Рамзи, который ухмылялся во весь рот.

– Что вы можете сообщить относительно конгрессмена Кроуфорда, доктор?

Казалось, в комнате покойник и это не радостная встреча, а похороны.

– Черт побери, кто ты такой?

– Репортер, вот кто. Мне известно о вас и о конгрессмене. – Глаза Рамзи обежали комнату. Он расправил плечи, как будто ему доставляло особое удовольствие оказаться в центре внимания. – Так почему бы вам не быть хорошим парнем и не высказаться?

Янси повернулся к Дане и отчеканил:

– Вы таким способом отплатили мне? Рассказали этому сукину сыну?

– Вы сошли с ума! – закричала Дана. – Я…

Он посмотрел на нее сверху вниз. Его глаза стали похожи на льдинки.

– Берегитесь!

– Послушайте, доктор, это правда, что Кроуфорд пообещал заплатить вам, если вы…

Янси молча двинул кулаком в нос Рамзи. Треск хрустнувшей кости услышали все присутствующие.

– Ты пожалеешь об этом, ублюдок! – заныл Рамзи, пытаясь удержаться на ногах.

– Ты пожалеешь еще больше, если не заберешь свою камеру и не уберешься ко всем чертям с моих глаз!

Ньютон Андерсон рыгнул.

Он огляделся – не слышал ли кто, потом выругался, снова рыгнул, скривился. Погрешности в диете – и вот результат.

– Проклятие! – пробормотал он, открывая ящик стола и вынимая бутылку с микстурой. Он дважды глотнул из нее и снова заткнул пробку. Ему просто необходимо немедленное облегчение. Его толстый живот от груди до паха горел огнем, и все из-за перца, которого он наелся вчера вечером.

Он не мог поверить, что позволил себе такую неосторожность, да еще с бесчисленными бутылками пива. Позже он был такой пьяный и такой слабый, что у него возник соблазн послать ее ко всем чертям и остаться в одиночестве. Но он не сделал этого. Как последний идиот, он позволил ей оседлать себя и кататься на нем, пока они оба не обессилели.

В тот момент, когда она закрыла за собой дверь, он помчался в ванную, и его вывернуло. Он удивлялся, что все еще стоит на ногах.

Теперь Ньют считал минуты, пока заработает микстура. Сегодня ему предстоят три важные встречи: две имеют отношение к его работе, а еще одна – по поводу его любимого проекта. Он взглянул на часы. Его партнеры должны появиться с минуты на минуту. Каждый внесет залог, насчет этого он не волновался. А если передумали?

Его живот снова восстал. Он ненавидел себя за мрачный взгляд на мир, когда все видится в черном свете. Так или иначе он должен быть готов к тому, что его планы неожиданно нарушатся. Излишества, которые он позволил себе вчера, не единственная причина его состояния. Главная – страх: кое-что пошло не так, как надо, – вот в чем основная причина революции в его внутренностях.