Шрифт:
– А вы сами играете в шахматы?
– перебил воспоминания Ольги Хосе.
– Нет, но завтра же начну учиться.
– Умоляю вас, не надо!
– запротестовал Хосе.
– Шахматы так портят женскую красоту.
– Тогда я буду изучать Капабланку, его самые красивые партии, - кокетливо произнесла Ольга и продолжала воспоминания:- Я помню, газеты много писали о лучших игроках России, но каждый раз тон статей становился возвышенным, когда речь заходила о Капабланке. Хосе Рауль Капабланка-и-Граупера - какое загадочное имя для каждого русского! И к этому имени всегда добавляли эпитеты: лучший, идеальный, непревзойденный. Я не могла представить себе его лицо, оно застилалось предо мной то ладьей, то конем. Временами оно сияло в ореоле блеска короны. И вот однажды я прочла слова, окончательно поразившие мое воображение: «Красавец Капабланка».
– Дорогая, вы причиняете мне боль, - в тон Ольге произнес Капабланка.
– Это ведь было двадцать лет назад!
Хосе Рауль протестовал против похвал, расточаемых Ольгой, но было нетрудно понять, что именно такие похвалы были ему особенно приятны. Женским чутьем Ольга поняла это и сразу взяла самый верный тон, который всегда был бальзамом для самовлюбленного кубинца. Может быть, другого мужчину и смутили бы несдержанные комплименты, восторженные похвалы, высказываемые прямо в лицо, но не Капабланку…
– Газеты писали, - продолжала шептать Ольга, - о его приятных манерах, неповторимой гениальности. Передо мной вставала картина, как он, окруженный толпой почитателей, улыбаясь, подходит к шахматной доске, касается маленьких фигурок, и они, как заколдованные, сразу начинают светиться, оживать… Я и вообразить себе не могла, что когда-нибудь встречу Капабланку…
Из кабаре они ушли вместе и с тех пор каждую свободную минуту проводили вдвоем. Ольга поведала Хосе о своей судьбе. Детство в России, революция, эмиграция. Неудачное замужество, одиночество. А разве он не был тоже одинок даже в самом ярком ореоле славы? Далекая, чужая сердцу семья, скитание по странам Европы. Женатый холостяк, обязательства без радостей. Ольга от души смеялась, слушая рассказ Хосе о том, как в Карлсбаде в двадцать девятом году он просмотрел потерю коня в партии с Земишем, когда ему вручили телеграмму с извещением о приезде жены.
Хосе Рауль полюбил Ольгу. Бесконечные легкие успехи у женщин всего мира не убили в нем жажды глубокого, сильного чувства. Сердце кубинца ждало постоянной привязанности, недаром он так ценил когда-то верную любовь Кончиты. Вскоре пришел момент, когда Хосе Рауль твердо решил связать свою жизнь с Ольгой. Глория не возражала против развода, хотя длительная процедура требовала времени. Теперь Хосе и Ольга поселились вместе, хотя перед светом и стеснялись очень-то афишировать свои отношения.
Однажды во время странствований по Европе они остановились в Кельне. Гуляя по улицам немецкого города, они разговаривали о шахматах.
– Скажи мне, Хосе, почему ты не выступаешь в турнирах?
– спросила Ольга.
– Они приносят мне мало радости, дорогая, - печально ответил Капабланка.
– Почему?
– Свергнутому королю всегда неприятно возвращаться в царство, где он был когда-то владыкой.
– А если у него есть надежда вновь стать королем?
– Лично у меня такой надежды давно уже нет, - покачал головой Хосе.
– Почему?
– Вот уже семь лет, как я не король, - объяснил Капабланка.
– Пять из них прошли в ожесточенной битве за свои права. И чего я достиг?
– развел он беспомощно руками.
Ольга поспешила рассеять печаль любимого.
– Да, но тогда ты был несчастлив, болен, у тебя не было интереса к жизни. Теперь совсем другое дело! Теперь с тобой я, и я постараюсь сделать все, что могу, для того, чтобы ты был счастлив. Мы поправим твое здоровье, вновь сделаем тебя молодым, бодрым, полным сил.
– Спасибо, милая Кикирики! Это поистине счастье, что я тебя встретил.
– Смешное прозвище Кикирики Хосе заимствовал из детской сказки, рассказанной Ольгой.
– Я бы очень хотела, Хосе, чтобы ты вновь всерьез занялся шахматами, - предложила Ольга.
– Как - занялся?
– Изучал партии, читал книги, занимался дома, как это делают твои коллеги-гроссмейстеры.
– Нет, моя милая! К этому приучаются с детства. А я… Если хочешь знать, - засмеялся Капабланка, - у меня и доски-то шахматной нет!
Они зашли в кафедральный собор. Под высокими сводами оба сразу почувствовали себя маленькими, потерянными. Но они любили друг друга, были вместе, и ничто им было не страшно. Ольга купила свечку, зажгла ее. Так она когда-то делала в России. Она давно уже не молилась, но здесь надолго задержалась у иконы и что-то исступленно шептала. Капабланка отошел в сторону, чтобы не мешать ей.
– Ты знаешь, о чем я молилась, дорогой?
– спросила Ольга Хосе, когда они вышли из собора.
– Нет… сейчас я не скажу… Когда-нибудь потом. Мне кажется, моя молитва услышана.
В тот же день вечером Хосе взял руку любимой и, глядя ей в глаза, сказал:
– Дитя мое! Я вспомнил нашу беседу в соборе. Тебе хочется видеть меня вновь чемпионом, на вершине славы. Что же, желание твое понятно. Хорошо, дорогая, я вернусь к шахматам. Только для тебя. Еще раз в жизни я стану сильнейшим шахматистом мира. Последние годы я был разочарован во всем. Я даже ненавидел шахматы. Но сейчас все переменилось. Я буду вновь играть, и играть хорошо. И я добуду этим деньги, достаточно денег для нашей женитьбы и существования.