–  Так вот, Крыленко у них сейчас председатель шахматного исполбюро. Огромные планы. В будущем году в Москве состоится большой международный турнир. В России следят за каждым вашим шагом, Александр. «Скажите, доктор Ласкер, какие шансы у Алехина стать чемпионом мира?» - без такого вопроса не проходила ни одна моя лекция.

–  А что же вы отвечали?
– с улыбкой глядя в глаза Ласкера, спросил Алехин.

–  Что отвечал?
– помедлил экс-чемпион мира.
– Говорил, что талантливый шахматист, что… Впрочем, не буду вас хвалить, а то зазнаетесь.

–  А вы не давали совета в лекции, как достать деньги на матч с Капабланкой?

–  Вы имеете в виду Россию?

–  Нет, что вы! Там не до матчей по шахматам. Здесь, у меценатов.

–  А!
– понял, наконец, шутку собеседника Ласкер.
– Вы нашли плохого советчика, Александр. Я сам никогда не умел обращаться с такого рода людьми. Я где-то читал, что вы ездили в Нью-Йорк, пробовали собрать деньги там.

–  Ничего не вышло. Все, что мне удалось вытрясти из них, - это деньги на большой турнир. Есть такой Гарри Латц - владелец Аламак-отеля в Нью-Йорке. Тот дал на матч две с половиной тысячи долларов. Но ведь их нужно пятнадцать! А больше никто не давал. В конце концов, в Нью-Йорке все стали бегать от меня, как от чумы. «Еще денег начнет просить!»

В голосе Алехина было столько горечи, что Ласкер поспешил переменить тему разговора.

–  Скажите, Александр, вот я смотрел вашу партию с Таррашем в Гастингсе, - обратился он к Алехину.
– Мне не совсем ясен смысл вашего маневра конем. А если бы Тарраш сыграл таким образом?…

Два сильнейших гроссмейстера мира поставили на столик раскладную шахматную доску и маленькие фигурки. Долго смотрели они различные варианты, показывали друг другу партии. Алехин жадно ловил каждое слово своего опытного коллеги. Ласкер старался узнать, что было открыто нового в теории шахмат за последние годы, во время которых он так неосмотрительно бросил любимое искусство.

С нетерпением ждал шахматный мир начала международного турнира в Нью-Йорке. Еще бы: встречались три кита шахмат, три человека, признанных сильнейшими в мире, - Хосе Капабланка, Эммануил Ласкер, Александр Алехин. Гениальный кубинец, все еще великий немец и стремительно растущий русский. Три грозных турнирных бойца, три выдающиеся шахматные индивидуальности. Десять лет назад бились они в последний раз вместе в жаркой битве в Петербурге, долгие годы любители ждали с тех пор новых схваток прославленной тройки. Хорошо, что скупые на шахматы американские меценаты раскошелились, наконец, и дали возможность миру увидеть редкостное шахматное сражение. Даже равнодушные обычно к шахматам ньюйоркцы толпами устремились в турнирное помещение, и организаторы очень жалели, что не сняли зала побольше.

В Петрограде корифеи шахмат пришли к финишу в таком порядке: Ласкер, Капабланка, Алехин. Как-то теперь закончится их сражение? Было сделано все для того, чтобы сделать предстоящую шахматную битву наиболее острой. Одиннадцать участников играли между собой по две партии - в этом случае подключался мотив реванша: проиграв одну партию, активнее будешь стремиться к победе во второй. Было максимально уменьшено количество отложенных партий - восемь часов игры в день вполне достаточно, чтобы сыграть самую затянувшуюся партию. Но и это еще не все. Чтобы исключить элементы дебютной подготовки, домашнего анализа, судьи до самого последнего момента не определяли, кто с кем сегодня играет. Лишь перед самым началом игры бросался жребий, определявший номер играемого в тот день тура.

Разные цели ставил перед собой каждый из великой шахматной тройки. Александр Алехин прямолинейно и стремительно мчался к главной цели своей жизни - матчу с Капабланкой. В Лондоне его успех был значителен и давал все основания вызвать на матч чемпиона. Но в игре русского гроссмейстера именно в лондонском турнире проявились большие недостатки, и это лучше всего понимал сам Алехин.

С присущим ему неистовством принялся Алехин за работу по совершенствованию стиля своей игры. Сквозь пальцы смотрел он на спортивные итоги своих выступлений в турнирах того времени. Главное - наладить игру, добиться гармонии всех качеств и навыков, необходимых шахматисту. Больше года было отдано этой титанической работе, Алехин даже обрадовался отказу Капабланки принять его очередной вызов. К этому времени он еще не чувствовал себя внутренне готовым к ответственному единоборству.

И вот теперь настала пора, Алехин должен был убедить мир в том, что именно он является наиболее достойным претендентом на шахматный престол, что у него все права носить шахматную корону. Только отличной игрой мог русский гроссмейстер заставить меценатов вынуть кошельки и дать деньги на желанный матч с Капабланкой. Наконец, ему нужно было во что бы то ни стало вынудить самого Капабланку дать согласие на встречу с Алехиным.

Не слишком ли многого нужно было добиваться? «Хочешь на гору, а черт тянет за ногу», - говорит русская пословица, и в ее справедливости Алехин еще раз убедился в Нью-Йорке. С большим подъемом провел он первые две партии, но уже в третий день судьба уготовила ему жестокий удар. Именно желание играть как можно лучше в партии с Ласкером привело к тому, что Алехин, наоборот, маневрировал неудачно, сам ослабил собственную позицию и понес справедливое возмездие. Горькое поражение выбило из колеи честолюбивого гроссмейстера, он стал делать ничью за ничьей и вскоре уступил лидерство двум своим конкурентам из «большой тройки».

Нелегкая задача стояла и перед Капабланкой. Шахматный король должен был в Нью-Йорке подтвердить свое превосходство. Правда, он уже победил всех в Лондоне два года назад, но ведь там не было Ласкера. Несгибаемый шахматный титан вновь показал былую бодрость и силу, с блеском взяв первый приз в Остраве-Моравской. Не пора ли кубинцу хоть один раз стать в турнире выше поверженного чемпиона?

С обычной самоуверенностью начал состязание Капабланка.

Правда, по утверждению некоторых газет, кубинец перед самым началом турнира перенес грипп и играл первые партии с высокой температурой. Но, не помешало же это ему сыграть в дополнительном блиц-турнире перед началом большого состязания и вновь вызвать хвалебные залпы газет, возвестивших с радостью еще об одной победе любимца.