Шрифт:
– Откровенно говоря, – сказал полковник Блэйк, – я боюсь. Любой командующий, будь у него хоть толика мозга, изначально не допустил бы такого.
– Нет, полковник, ты не прав, – сказал отец Мулкахи. – В нашей ситуации что-то должно было сломаться, и я справедливо боялся, что сломаются наши ребята.
– Знаю, – сказал полковник. – Намедни Дюк назвал меня «сэр». В любой момент я ждал, что Пирс отдаст мне честь. С ними не всё в порядке, точно тебе говорю. Они выжаты, и потому я позволил Хитрецу Роджеру снова приехать сюда. Ой, чую , что-то случится .
– И уже скоро, сказал отец Мулкахи, когда они оба в ужасе услышали, как Хитрец Роджер выкрикивал заклятия в адрес начальницы медсестер. – Я, наверное, пойду к себе, или хотите, чтоб я остался?
– Нет, – сказал полковник Блэйк. – Это моя вина, я сам разберусь с этой амазонкой.
Не успел отец Мулкахи уйти, как прибыла майор Халигэн. Они прилетела прямо из душа, кончики ее волос все еще были сырые и веревка шапочки для душа болталась позади обмотанного полотенца. Она была в ярости, и Генри, даже если б захотел, не смог бы не обращать на нее внимания.– Это не госпиталь, – услышал он как кричит на него Главная медсестра. – Это дурдом, а виноваты – Вы!
– Ну, минутку, майор, – начал Генри, – вы…
– Не минутакайте мне тут! – продолжала Главная медсестра, – Если вы не остановите этих чудовищ, эту ТВАРЬ, которую они зовут Ловцом Джоном, и которая называет меня Горячие Губки и всех на это подбивает, я просто уволюсь и…
– Да черт возьми, Горячие Губки, – услышал свой голос Генри, – увольняйся к чертовой матери, и проваливай отсюда!
Пять минут спустя здоровый крепкий сон Радара О’Рэйли был резко прерван. Его разбудил телефонный разговор между Маргарет Халлиган и генералом Хаммондом, в котором майор Халлиган живописала картину военного госпиталя, где царят анархия и вседозволеность. Затем последовал разговор между генералом Хаммондом и полковником Блэйком, из которого Радар услышал, как генерал сказал:– Генри, ради Бога, какого черта у тебя там происходит? Завтра утром в 9:30 тащись сюда, и я очень надеюсь, что твоя версия будет, черт возьми, намного лучше.
Радар поспешил в Болото. К тому времени Хитрец Роджер, окутав себя еще одной легендой, уехал к себе в госпиталь, оставив Ужаса и обитателей Болота расчищать поле битвы. Радар посвятил их в услышанный разговор.– Знаешь, у Генри могут быть реальные проблемы, – сказал Ястреб. – Эта чертова дурища-сестра стала настоящей угрозой.
– Точно, – подтвердил Дюк.
– Ловец, – сказал Ястреб, – какого черта ты все время зовешь ее Горячие Губки?
– Я вовсе не всегда зову её Горячие Губки. Например, сегодня с утра я был с ней очень даже мил. Я назвал ее «Майор Горячие Губки».
– Что делать-то будем? – спросил Дюк.
– Ну, – сказал Ловец, – думаю, если б я не назвал эту террористку «Горячие Губки», а потом не натравил на нее Лопуха и Хитреца Роджера, генерал не жевал бы сейчас задницу Генри. Поэтому так уж и быть – я снизойду и обсужу это с генералом.
– Мы с тобой, – в голос сказали Форрест и Пирс.
Их встреча с генералом была назначена на 9 утра следующего дня, но они прибыли в его приемную аж в 8:30. На них была рабочая солдатская одежда, имевшая поношенный вид, без знаков отличия. Они присели на скамью, тянувшуюся вдоль стены. В приемной святая святых генерала, за рабочими местами сидели три вполне привлекательных члена Женского Военного Корпуса: лейтенант и два сержанта.– Ну, – произнес Ловец Джон через несколько минут, – будем?
– Почему бы и нет? – ответил Пирс.
Из дебрей одежды каждый достал бутылочку с черной этикеткой «Джонни Уокер Блэк Лэйбл». Ранее, еще в ДвойномНеразбавленном, эти бутылки наполнили чаем от сержанта Мама-Дорогая, и теперь Дюк Форрест поднялся со скамьи и обратился к лейтенанту ЖВК.– Эт-та, а нету ли у вас бумажных стаканчиков, дорогая? – спросил он вежливо.