– А возбудителя конского нам там не подольют? – хмыкнула Мила, уже вовсю копаясь в корзине с подарками, выискивая там вкусненькое и поспешно отправляя отщипнутые кусочки в рот, виноград вперемежку с ветчиной, конфеты вперемежку с бужениной.

– Зачем возбудителя? – изумился маршал, – никакого возбудителя нам не надо, мы и так разберемся, не правда разве? – и Иван Михайлович по-свойски обнял сразу двоих – и Эллочку, и Милочку.

В машине, маршал уселся посередине, между девушек, и всю дорогу до конезавода приговаривал, – не все этому Снегиреву с польскими балеринами обниматься-миловаться, мы тоже за модой следим и от моды не отстаём!

– Кто эта Марыля? – переспросил Снегирев, – моя подруга.

– Временная ситуационная пэ-пэ-жэ, – усмехнулся Берия.

– Пэ-пэ-жэ? – не поняв, наморщил лоб Олег.

– Походно-полевая жена, – пояснил Лаврентий Павлович, – у каждого генерала и старшего офицера на фронте имеется, а у вас в каждом временном броске.

Грохнуло за окном, словно ткань, словно полотно большое рвали там на небесах, усилив этот звук до миллиона миллионов децибел.

Олег невольно втянул голову в плечи.

– Боитесь, что шаровая молния в окно залетит? – спросил Берия, заметив, как Олег старается поплотнее закрыть фортку.

– А откуда вам про шаровые молнии известно? – в свою очередь спросил Олег.

– Через меня много всякого ученого люду прошло, – отвечал Лаврентий Павлович, – недаром атомную бомбу, как вы тут всем нам рассказывали, именно моему ведомству было поручено делать.

– А неученых много попадалось? – ехидно спросил Олег.

– Вы все про то же, – в тон, отозвался Берия, – неученые меня интересовали, если только они были женщинами.

– Мой разум часто приходил в смущенное смятение, когда я представлял себе тысячи тысяч людей, моливших Бога о противоположном, – задумчиво глядя в резко потемневшее окно, сказал Олег.

Косые струи дождя с характерным тревожащим душу шумом, секанули по стеклу, в момент сделав его из прозрачного – матовым.

– О чем противоположном? – спросил Берия, отщипнув из стоявшей на столе вазы крупную виноградину.

– А вот, когда люди на войне сидят в противоположных окопах и молят о том, чтобы Бог послал смерть их врагам, а их самих бы спас от пули и снаряда, – сказал Олег, глядя, как струи воды сильными потоками сбегают вниз по стеклу.

Снова полыхнуло и снова окрестности дачи сотрясло от звуков разрываемых в небесах полотнищ.

Наверное, именно таким звуком сотрясалась Голгофа, когда умер на кресте Спаситель Мира.

– И что? – спросил Берия, отправляя в рот очередную виноградину.

– А то, что это вроде должно было бы поколебать меня в вере, – сказал Олег, – именно с такой целью один мой неверующий оппонент и подкинул мне эту картинку, де Бог никому не помогает, а значит, его нет.

– Ну? – пожал плечами Берия, – и что дальше?

– А дальше я понял, что эта картина наоборот говорит в пользу Веры в вечную жизнь, в пользу Веры в Бога, потому что Бог знает, что не умрут души солдат с окончанием их земной жизни, поэтому…

Олег запнулся, задумчиво глядя в матовое от воды стекло.

– Что поэтому? – переспросил Берия.

– Поэтому, террористы Ходжахмета ничего не боятся.

Внезапно зазвонил вдруг телефон.

Этот раритетный "Белл инкорпорэйтед" из черного эбонита, производимый в СССР по американской лицензии аз тридцать лет кряду.

Берия поглядел на Олега.

Ведь здесь Лаврентий Павлович был в гостях, и он не мог брать трубку первым.

Олег твердым шагом проследовал к столу.

Снял трубку.

– Что? – исказившись в лице переспросил он говорившего на том конце провода, – что ты сказал?

– Что случилось? – встревоженный Берия тоже привстал со стула, – что там сказали?

– Сталина убили, – коротко ответил Олег, обессилено кладя трубку на рычаги.

И тут же гроза за окном прекратилась.

И тут же в окошке засияло солнышко.

И птицы оживленно принялись чирикать под окном …

Это была Марыля.

Она стреляла из пистолета, который вытащила у Олега, когда они спали с ним на даче прошлый раз.

У Олега их было несколько.

Он любил оружие.

И пистолеты буквально валялись у него повсюду.

И Токаревские ТТ, и немецкие P-08, и наганы, и армейские пистолеты Кольта сорок пятого калибра…

А она украла у него маленький бельгийский Браунинг калибра "семь и шесть", чтобы быть исторически последовательной.* Она знала, что Сталин пришлет за ней.