И не от выпитого виски она закружилась, а от услышанного!

– Ты мне нравишься, Узбек, – сказал Ходжахмет, – твой доклад, что ты мне написал в стихах, помог мне разрешить некоторые кадровые и политические проблемы… Так что, считай – ты сдал вступительные экзамены и принят в команду.

– А разве я не был в команде? – удивился Саша, – я вот даже госпожу сегодня удостоился чести возить…

– Шофером? – Ходжахмет хлопнул себя ладонью по бедру, – шофером тебя использовать, это все равно как ученого высшей марки использовать простым счетоводом! Я тебя своим министром сегодня назначаю, за это и пьем… И он кивнул, чтобы Саша вновь наполнил стаканы.

Саша послушно плеснул на пару пальцев в каждый.

Выпили.

– А каким министром ты даже не поинтересуешься? – укоризненно спросил Ходжахмет.

– Так вы сейчас скажете, – ответил Саша.

– Правильно, скажу… – и помедлив, и сделав театрально-затянутую паузу, вымолвил, – министром своей безопасности, вот каким министром.

– Но ведь на этой должности Алжирец, – удивленно вскинул брови Саша.

– Был Алжирец, теперь ты, – спокойно ответил Ходжахмет.

– Ваша воля, – ответил Саша.

Сердце бешено колотилось в груди – сто двадцать пять ударов в минуту, но внешне, Саша ничем не выдавал своего волнения.

– И сразу тебе есть задание по линии твоего ведомства, – сказал Ходжахмет, – надо поехать к бывшему министру, к Алжирцу и привести в исполнение приговор.

– Ваш приговор? – спросил Саша.

– На первый раз прощаю твою непонятливость, – ответил Ходжахмет, – но в дальнейшем учти, я непонятливых, я таких, которые два раза переспрашивают не люблю…

Саша поднялся с подушек.

Он хотел было спросить, но Ходжахмет сам опередил его, – хочешь спросить, с кем ехать убивать Алжирца! Отвечу. Возьмешь два десятка нукеров из моей гвардии – с капитаном Ханумам Исламби во главе – теперь она твоя правая рука… А потом, когда устранишь Алжирца, сам наберешь себе гвардию… Ну? Стременную что ли на посошок? – спросил Ходжахмет, подмигивая. …

Ханумам со своими гвардейцами уже ждала в нижнем вестибюле.

– Я ваш новый начальник, – сказал Саша.

– Я знаю, – сказала Ханумам.

– С расположением дворца Алжирца вы знакомы? – спросил Саша.

– Мы проникнем туда официально, якобы с пакетом от Ходжахмета, нас будут обязаны пропустить, – ответила Ханумам.

– Это авантюра, так без подготовки, – сказал Саша, – надо бы хоть пару-тройку часов на составление плана.

– Доверьтесь мне, Узбек, – сказала Ханумам, – этот план уже давно разработан и я знаю его наизусть.

Саша кивнул.

Собственно, ему более ничего и не оставалось.

Он взял из рук одного из гвардейцев автомат АКСУ, у другого взял пистолет Стечкина…

– Поехали, – сказал Саша.

– Поехали, – кивнула Ханумам. …

– Если мы теперь же не захватим пост дальней связи, – сказал Старцев, – то Данилов наделает дел, он еще на прошлой неделе обвинял меня в нерешительности, что я не отдал приказ о ядерных ударах по столицам стран НАТО, так что я представляю, какие теперь приказы он готов отдать нашим командирам атомных ракетоносцев.

– Это надо сделать до следующего выхода командиров лодок на сеанс связи, товарищ командующий, – заметил генерал Грабец.

– Это надо сделать уже сейчас, – сказал Старцев, – имея в руках главный пульт

(* боевые информационно-оперативные системы) мы можем ли заблокировать пульт дальней связи? – спросил Старцев Ерохина.

– На какое-то время мы сможем это сделать, товарищ командующий, но потом они там на верху, если совсем не дураки, смогут и отключиться, – ответил Ерохин.

– Надо хоть на час, хоть на пол-часа заблокировать дальнюю связь, пока наши ребята будут пробивать тоннель сквозь бетон перекрытия, – приказал Старцев, – достаточно ли взрывчатки для фугаса?

– Через час сможем пробить фурнельку** и попытаться штурмом прорваться на шестой уровень, товарищ командующий, – ответил Грабец. (* фурнель – вертикальный ходок в подземных выработках) Людей было мало.

В такой ситуации, в какой они оказались после измены Данилова, каждый генерал был за рядового бойца. …