Шрифт:
А потому убойся жала Того – кто лишь вчера тебя по братски обнимал Его кинжала Сталь крепка и ядовита Ходжахмет задумался…
Послание изменника – это радиограмма от Данилова.
Он изменник.
Он предал своего Командующего, предал свою армию и свое Отечество. Предал свою веру.
Но яд предательства заразен… В этой строчке явно намек на ситуацию в ставке самого Ходжахмета. Это явный намек на то, что ближайший товарищ Ходжахмета готов предать его и вступив в сговор с врагом – скинуть своего Правителя для того, чтобы занять его место.
Кто этот друг-предатель?
Здесь для Ходжахмета никаких неясностей не было.
Он давно уже ощущал, как Алжирец завидует ему.
А зависть – это верный признак ненависти.
– Надо кинуть ему кость, – подумал Ходжахмет, – надо дать ему Лидию. Это отнимет время. Сладострастник набросится на вожделенное мясо и на два или на три дня выбудет из борьбы. А кроме того, Лидия отнимет, отберет у Алжирца из соков ненависти. Он размякнет от любви. А любовь отнимает у ненависти питающие ее соки.
4.
Когда Саша понял, что ему предстоит увидеться с Катюшей, он очень забеспокоился, выдержит ли она испытание этой встречей.
Ведь ни в коем случае нельзя выдать себя.
Везде стоят камеры наблюдения.
И сможет ли Катюша сохранить самообладание?
Это только в кинокартине Лиозновой "Семнадцать мгновений весны" разведчику показали жену, которую он не видел десять лет. Но там его жену готовили к такому свиданию, провели с нею работу. А Катюша… Она увидит Сашу как бы вдруг.
Откуда ей знать, что ее новым шофером назавтра будет ни кто иной, как ее родной муж Саша Мельников? …
Сашу учили властвовать собой.
Излишний адреналин из крови можно убрать три раза очень-очень громко крикнув слово "ос", сделав при этом крестообразное движение кулаками возле солнечного сплетения.
Внешне он был вполне спокоен.
Но на всякий случай Саша все-же надел солнцезащитные очки.
Вот он взял в гараже одну из самых красивых машин, принадлежавших Ходжахмету.
Серебристый "роллс-ройс" серии "сильвер спур" оттенка "жженая карамель"… И с попсовым номером, как у британской королевы – QWN.
Вот он загнал машину на мойку.
Проследил, чтобы рабы тщательно вымыли машину снаружи, дважды натерев ее шампунем и потом надраив ее серебристые бока нежной фланелькой.
Потом лично проследил, чтобы две рабыни протерли внутри салона всю пыль, сперва собрав ее маленьким специальным пылесосом, а потом протерев все сиденья, все панели и подлокотники чистыми белыми тряпочками, слегка смоченными французскими духами.
Рабыни принесли два букета цветов и поставили их внутри просторного салона, в специально закрепленные вазы-кашпо…
Саша проверил, достаточно ли прохладительных напитков в холодильнике лимузина, работает ли телевизор, опускается и поднимается ли стекло, отделяющее водителя от пассажирской половины…
Его костюм был тоже безукоризнен.
Серый мундир – галифе, заправленные в высокие сапоги, двубортный военный сюртучок без погон, серая в тон фуражка… Английский шофер королевы – да и только!
Без одной минуты десять подал машину к заднему выходу из дворца – с женской его половины, там где бассейн и оранжерея.
Ровно десять.
Саша вышел из машины, обошел ее, открыл заднюю дверцу.
На верху мраморной лестницы показались охранники в хеджабах.
Ага!
Выходят…
Впереди шла Катя.
В длинном до пола шелковом платье и в большом белом платке, скрывавшем нижнюю
часть лица.
Саше показалось, что Катя слегка располнела.
Только бы не вскрикнула от удивления, только бы не вскрикнула!
Рядом с Катей, слегка позади ее, семенила высокая красивая женщина – по всей видимости, служанка.
– Нет, – отчетливо, но негромко сказал Саша, держась за ручку предупредительно открытой им задней двери. Лицо его при этом было почтительно опущено вниз и сам он согнулся в глубоком поклоне.
Не издав ни звука, Катя легко проскользнула внутрь салона.
Ее служанка последовала за своей госпожой, и Саша захлопнув дверцу, быстро обежал автомобиль, чтобы занять свое место за рулем.