Но разве это искомое?

Разве это ответ на вопрос?

Все-таки время, это улица с логически обусловленным односторонним движением, косвенно доказывающая божественное происхождение мира…

Ведь и знаменитый фордовский конвейер можно запросто пустить задом наперед, причем даже не прибегая к обратной киносъемке…

Просто приказать начальнику производства, что так нужно!

И тогда уже собранные машины, загонять со склада на ленту, где рабочие пооперационно примутся развинчивать машину на агрегаты, а агрегаты на мелкие детали…

Но нужно ли это творцу?

Но можно представить себе мир, которому не свойственен признак времени.

Статически застывший счастливый мир.

Вот оно – Фаустово "остановись мгновенье"!

Время – свойство живого, движущегося мира…

Живого, и потому – "еще" или "уже" – насчастливого…

Потому как Время – оно оживляет не только созидательные, ведущие к счастью, но и деструктивные процессы, уводящие от счастливого момента обладания ею.

Товарищ Лю ден Лао умел принимать иностранных гостей.

Этому искусству товарищ Лю научился у великих мыслителей древности, еще студентом Пекинского университета, прочтя трактат Шестого патриарха Хэй – Нэна о том, как следует вести дипломатические переговоры.

Товарищ Лю хорошо усвоил предписанные трактатом правила – "роскошь и спокойное течение приема должны уверить воинственного соседа в том, что силы императора настолько велики, что ему не о чем беспокоится, кроме как о приятном времяпровождении… Танцы девушек, нарядные костюмы придворных, должны внушать гостю благоговенный трепет перед богатством императора, а устрашающий вид его воинов – внушить ему страх перед самой мыслью о войне… Спокойствие же императора должно уверить гостя в том, что он не боится воинственного соседа…

Император боится только расстройства своего желудка за обедом…" Но товарищ Лю не боялся и расстройства желудка.

Товарищ Лю ничего не боялся.

После того, как господина Ходжахмета катали на гребных лодках по волнам Желтой реки, их ждал обед, состоявший из блюд традиционной "Утки по Пекински", а вечером они вместе с господином Ходжахметом должны были посетить Пекинскую оперу..

– Как жаль, дорогой господин Ходжахмет, – прижав руку к груди с улыбкой сказал товарищ Лю, – как жаль, что по вашей вере и вашим уважаемым мною обычаям, вы не можете попробовать рисовой водки и кислого ржаного пива, подаваемых моими поварами к блюдам Утки по Пекински, но я из чувства солидарности тоже не стану сегодня пить рисовую водку, заменив ее простой водой.

– Я ценю вашу участливость, господин Лю ден Лао, – отвечал Ходжахмет, – и когда вы будете у нас в Багдаде с ответным визитом, я тоже обязательно откажусь от какой-нибудь из своих привычек.

– От ночи с тремя наложницами, – по-китайски шепнул сзади товарищ Ван Хэ, полагая, что переводчик не станет переводить на арабский эту его реплику.

– В интересах Поднебесной не отказываться, а приобретать, – сказал товарищ Лю ден Лао со своей неизменной исполненной мудрости улыбкой, – мы не станем ни от чего отказываться, господин Ходжахмет, в интересах наших могучих государств только приобретение, только взаимовыгодное сотрудничество, а не самоограничения.

Потому что самоограничения это удел побежденных и слабых.

– Вы правы, господин Лю ден Лао, – сказал Ходжахмет, – вы воистину являетесь достойным преемником великих мудрецов древнего Китая, как мне и говорили о вас.

– Спасибо за приятный комплимент, – прижав руку к груди, сказал Лю ден Лао, – но отчего вы не поинтересуетесь, в чем мы видим наше взаимовыгодное сотрудничество?

Ходжахмет отложил палочки, которыми ел рис, вытер усы и бороду, и с пол-минуты молча пожевав губами, наконец произнес, – мы остались единственными реальными силами на этой планете, господин Лю, и мы должны договориться. Договориться, но не уничтожать друг-друга. Мы должны поместиться на этой планете таким образом, чтобы не мешать друг другу. И именно за этим я сюда и приехал.

– Вы полагаете, что вы уже окончательно покончили с русскими? – спросил молчавший до этого товарищ Ван Хэ.

– Вы ведь знаете, я сам русский, – ответил Ходжахмет, пристально поглядев товарищу Ван в его коричневые глаза, – я сам русский и поэтому очень ревнив в отношении того, как будет делиться русское наследство.

– А вам доподлинно известна дата Третьего Пришествия? – спросил товарищ Лю ден Лао.

Это был главный вопрос переговоров.

Кто знал о Третьем Пришествии, тот знал и о ключе Времени.

А кто знал о ключе Времени, тот знал и имя хранителя Ключа.

Товарищ Ван Хэ внешне сохраняя спокойствие, весь дрожал изнутри и сердце его, изнемогая от избыточного адреналина, стучало, словно дизельный мотор подлодки, на которой товарищу Ван Хэ довелось пройти всю срочную службу после окончания университета…

Товарищ Ван Хэ не сводил глаз с господина Ходжахмета.

– Неужели он знает? Неужели, товарищ Лю ден Лао не ошибся в своих предположениях?

Ведь новый и последний передел мира, о котором писали древние китайские мудрецы, должен произойти тогда, когда соединятся прошлое и будущее…