Шрифт:
Если действовать через подругу и наперсницу Надин, через мадмуазель Дюваль – и прямо в комнаты!
Когда Стрельненские уланы отбудут на маневры в Нарву. На три недели. А с ними и граф Николенька Каменский.
Корнет Иван Дибич – Заболканский сидел на диванчике в караульной комнате и занимался стихосложением.
Нынче он был назначен товарищем начальника караула в новом дворце Марии Федоровны. Государыни тем временем во дворце не было, она с Нелидовой отбыла в Петербург, и посему служба была в этот день необременительной и формальной.
В караульном помещении кроме корнета никого более не было. Его начальник – штаб-ротмистр Рейнгарт под предлогом зубной боли улизнул из дворца на пару часов, оставив Дибич-Заболканского за себя – командовать полу-эскадроном караульных из лейб-гусар.
Теперь Иван Дибич-Заболканский, в силу малого чина своего не имея такой возможности, как наглый и борзый Рейнгарт покинув дворец отправиться к любовнице, вздыхал и мечтал о предмете своей страсти.
О Надин Золотицкой.
Корнет развалился на диванчике и свинцовым карандашом чирикал на обороте французского романа:
Персты твои тоньше алебастра египетских чаш И кудри твои золотисты что солнце в заутренний час А белизна грудей твоих словно кремния блеск Как стражду, как стражду лобзаний я вздохом надежд Что вот между кремниевых тех пирамид Рука моя властная вдоль заскользит И кудри твои золотые с моими совьет и завяжет забавник Амур И персты твои алебастра белее в Египет гоним Забавник Амур Пошлёт их он бегать по кудрям и плечам моим.
Корнет трижды перечитал написанное и остался им доволен. Затем поднялся с дивана, подошел к бюро, вынул из ящика лист гербовой бумаги, взял отточенное перо и принялся переписывать стихи, делая вензели и красиво выписывая заглавные буквы в строках с завитушками, словно был не кавалерийским корнетом, а штабным писарем.
Написав. Иван Дибич-Заболканский снова перечитал свои стихи, потом сложил бумагу вдвое и положив письмо в пакет, принялся плавить на свече коричневую плитку сургуча, капая им на все углы пакета. Потом, приложив к мягкому сургучу оставленную Рейнгартом печать, крикнул вестового.
– Пакет в Михайловский дворец. Отдать лично поручику Забродскому.
Семеновец Забродский был другом Дибич-Заболканского.
Он передаст!
И уже через два часа фея грёз корнета Ванечки станет читать только что написанные им вирши.
Рейнгардт вернулся от своей "зи-зи" не через обещанные два часа, а через три.
Вернулся довольный и без зубной боли.
Что творит с людьми любовь!
Амур все лечит.
Рейнгарт принес бутылку мозельского, и офицеры пообедали холодной телятиной и хлебом, запивая золотистым вином южного течения Рейна.
Едва успели отобедать, как прискакал курьер.
– Что за оказия? – удивился Рейнгарт – Ответ господину корнету, – ответил посыльный, протягивая Рейнгарту пакет.
– Это мне, – сказал Дибич-Заболканский, – мне из Петербурга. Не по службе, а по амурной части.
– Не дам! – игриво воскликнул Рейнгарт, – тут написано – депеша начальнику караула.
– Там амурное письмо должно быть, – сказал Дибич-Заболканский.
– Ну так давай прочтем, – ухмыляясь в свои прусские усы сказал Рейнгарт.
Корнет выхватил пакет из рук Рейнгарта и отойдя к окну и поворотясь к штаб-ротмистру спиной, принялся ломать сургучные печати.
– Ну что там пишут? – не выдержав долгой и томительной паузы, спросил Рейнгарт.
– Elle ecrit que le regiment des ulan partirait ou maneuvers militair demain… – сказал Дибич – Заболканский. – les oizoe serait libre, – хлопнув себя по ляжкам, воскликнул Рейнгарт – Да, друг, не все тебе одному срывать цветы с клумбы Амура.
– Скажи лучше топтать сию клумбу, mon cher!
Свидание произошло как ему и положено – в полночь.
Как и было уговорено, мадмуазель Дюваль открыла Ивану дверь.
– Се пар иси, се пар ла, ля ба, ля ба, мосье… – приговаривала мадмуазель Дюваль, светя свечкой и показывая дорогу.
Пылкий любовник два раза спотыкнулся о ступени и едва не расшибив лоб стукнулся в темноте о притолоку.
– Эль вуз аттанд, – сказала мадмуазель Дюваль, открывая перед корнетом двери спаленки Надин Золотицкой…
Сноски: она пишет что уланы отбывают завтра на маневры Значит пташка свободна Сюда, сюда мосье Она вас ждет. (Сцена интима Губаревский)
Глава пятая
Лорд Витворд.
С улыбкой высокомерного презрения глядел лорд Витворд из окна рыцарского замка новоявленного магистра Мальтийского ордена на плац, где русский царь в немецком военном платье принимал ежедневный вахт-парад.