Отдельный кабинет пришелся очень кстати, ибо общий зал был полон иностранцами, говорящими по-английски. Русская официантка, покачивая полными бедрами, проводила их в изысканно обставленное отдельное помещение. На белоснежной скатерти под сияющей начищенной медной люстрой сверкали хрустальные бокалы, а тяжелые серебряные приборы были вывезены не иначе как из самого Зимнего дворца. Перед столом неподвижно застыла официантка.

Лу жестом отпустил ее:

– Зайдешь попозже, Анна. Я тысячу лет не разговаривал со своим старым другом.

– Ну, как идут дела? – спросил Чэнь.

– Неплохо, совсем неплохо, – довольно сообщил Лу. – Мы заслужили репутацию ресторана с настоящей русской кухней и настоящими русскими девушками.

– Да, твой ресторан ими славится!

– Точно замечено, дружище! Поэтому-то у нас от клиентов и нет отбою.

– Выходит, теперь ты действительно преуспевающий Лу Иностранец, – весело улыбнулся Чэнь. – Я очень тебе благодарен за все, что ты сделал для моей матери.

– Не за что, она и мне стала матерью. Ей немного одиноко, ты же знаешь.

– Конечно. Я просил, чтобы она переехала ко мне, но она отказывается, говорит, что слишком привыкла к своему чердаку.

– Она хочет, чтобы у тебя была отдельная квартира.

Чэнь понял, на что намекает Лу, но в присутствии инспектора Рон это была нежелательная тема, поэтому он сказал:

– Да, я считаю, что мне повезло иметь отдельную квартиру, хоть и однокомнатную.

– А знаешь, что говорит Жужу? «Старший инспектор Чэнь – опасный человек». А почему? Тебе, в твоем звании, давно уже должны были вручить блестящие ключи от трехкомнатной квартиры, – с приглушенным смешком сказал Лу. – Только не обижайся, дружище. Она отлично варит суп, но не понимает, что ты – честный служака. Да, кстати! Вчера сюда приходил Гу Хайгуан, из клуба «Династия», и расспрашивал о тебе.

– Вот как? Он что, случайно здесь оказался?

– Не знаю. Он уже бывал здесь, но вчера интересовался тобой. Я рассказал ему, как ты помог мне начать дело. Все равно что в лютую стужу послать бедному другу угля.

– Но, Лу, не стоит рассказывать об этом всем и каждому.

– Почему не стоит? Мы с Жужу гордимся, что у нас такой друг. Заходи к нам каждую неделю. Пусть тебя привозит Малыш Чжоу. От тебя досюда всего пятнадцать минут езды. А ваша столовая – просто стыд и позор! Ты сегодня обедаешь за счет управления?

– Нет, я не на работе. Кэтрин – моя подруга, поэтому мне захотелось угостить ее обедом в лучшем русском ресторане Шанхая.

– Спасибо тебе, – сказал Лу. – Жаль, что нет Жужу, а то она развлекала бы вас, как дома. Значит, сегодня мы вас угощаем.

– Нет, нет, платить буду я. Ты же не хочешь, чтобы я потерял лицо в присутствии своей американской подруги!

– Не волнуйся, дружище, ты его не потеряешь. Да еще познакомишься с нашими лучшими блюдами.

Анна принесла меню на двух языках. Чэнь заказал жареную телятину. Кэтрин выбрала копченую форель с борщом. Стоя между ними, Лу рекомендовал фирменные блюда, как шеф-повар в телерекламе.

Когда наконец молодые люди остались одни, Кэтрин спросила:

– Почему вы называете его Иностранцем? Он действительно зарубежный китаец?

– Нет, это прозвище такое.

– Все зарубежные китайцы говорят так же, как он?

– Не знаю. В некоторых наших фильмах несколько преувеличивают страстное желание зарубежных китайцев вернуться на родину. Лу становится особенно красноречивым, когда речь идет о еде, но получил свое прозвище не поэтому. Во время культурной революции кличка Иностранец считалась позорной. Ею клеймили за неблагонадежность, за «преклонение перед Западом». В старших классах Лу назло всем демонстрировал свои декадентские вкусы: варил кофе, выпекал яблочный пирог, готовил фруктовые салаты и, конечно, переодевался к ужину в костюм, сшитый по западной моде. Потому его так и прозвали.

– Так вы от него усвоили тонкое понимание кухни? – поинтересовалась она.

– Пожалуй. Теперь словосочетание «зарубежный китаец» приобрело положительный смысл. «Иностранцами» называют людей богатых, добившихся успеха в своем деле, наладивших связи с Западом. Лу стал удачливым предпринимателем благодаря своему ресторану. Так что его прозвище соответствует действительности.

Кэтрин подняла хрустальный бокал, в котором приятно позванивали льдинки, и отпила немного воды.

– Он спросил у вас, кто будет платить за обед. Почему?

– Если бы я пришел по служебному делу, он выписал бы мне счет в два-три раза больше настоящей суммы. Таков общепринятый обычай. Не только для нашего управления, но и для всех государственных компаний. Деньги списываются по статье «социальные расходы».

– Что значит – в два-три раза больше?

– В Китае большинство людей работает в государственных компаниях. Социализм предполагает относительное равенство, то есть теоретически главный управляющий и швейцар должны получать приблизительно одинаковую зарплату. Так что швейцар имеет право за счет средств компании по статье «социальные расходы» угостить обедом или доставить какое-то развлечение своим друзьям или родственникам.