— А-а-а! — хлопнул себя по лбу руководитель парадной двери. — Старею, пацан… Так она… — припоминал. — Она в тот же день и удалилась из гостиницы!.. Белье постельное зачем-то перестирала!

— Куда?

— Не докладывалась!

Кран что было сил бухнул железным кулаком по стене. С потолка посыпалось белое.

— Я же просил ее ждать! Что же она!

— Женщины… — философски заметил Брылин. — У меня вообще нету женщины… — добавил.

А потом Кранов позвонил по телефону.

— Кто? — поинтересовались.

— Передайте — Кран.

— Передадим, мася, — уверил чуть пьяный женский голос. — Через пять минут перезвоните!

Он перезвонил, и ему продиктовали номер. Он вновь позвонил.

— Вано, это ты?

— Ты, парень, откуда? — удивленно поинтересовался Вано Тбилисский.

— Оттуда.

— Приезжай на Пресню.

Вано продиктовал адрес, и через полчаса Кран влил в себя стакан коньяка под печальную улыбку грузинского вора.

Для приличия поговорили о прошлом, а потом Вано спросил, как выстрелил:

— Ты за что сидельца замочил?

— Случайно.

Вано пососал лимончик и объяснил:

— Тебя уже должны были в ящик упаковать, да в вечную мерзлоту… Ты как здесь?

— В отпуск.

— Повезло… Но все равно достанут… Есть приговор.

— Пусть отменят, — попросил Кран. — Я все зоны российские подогрею!

— Сколько?

— Полмиллиона зеленых.

— Переговорю… Что еще?

— Человека мне надо найти, — попросил Кран. — Девушку…

— Никогда не ищи, что потерял.

— Надькой зовут… Надежда Кивелева. Из Запорожья… Хотела в МГУ поступать. Может быть, поступила?.. — А про себя: «Не ищи, что потерял — слоган для автомобильной сигнализации».

— Вечером позвони… — определил Вано Тбилисский. — Подарок тебе это мой будет…

Кран после грузинского вора навестил друга детства Слона.

Они обнялись по-мужски, без выказывания детской радости, хотя было видно, что это два близких человека, два мужика встретились, после долгой разлуки.

— Как ты? — глядел на друга Кран. — Еще больше поздоровел!

— Ты тоже не исхудал! — Стон рассматривал земляка с любопытством. — Никак не думал, что ты в армии, думал, что в тюрьме!

— А я и в тюрьме был, — чему-то обрадовался Кран. — И в армии… Ты-то как? Еще не загребли за подделку денежных знаков?

— Я не подделываю, — хмыкнул Слон. — Мои деньги лучше…

— Да я знаю, парень ты талантливый!

Они сидели в кафе «Риони» на Арбате и пили все то же кислое «Ркацители».

— Спасибо тебе за Бориса Борисыча! — произнес тост Слон. — Я тебе никогда этого не забуду!

Кран с трудом влил в себя мцванский кисляк.

— Отпуск у меня, — объяснил. — Короткий… Еще дел куча…

Они дожевали порционную корейку и, пахнущие маринованным луком, уже на улице, обнялись.

— Я — твой друг! — сказал Слон. — Помни…

— Я — твой! — ответил Кран. — До смерти!

Они пошли в разные стороны, чувствовали в своих сердцах прилив дружеской любви, но, став мужчинами, так и не обернулись вослед друг другу.

Вано Тбилисский не подвел. Каким-то образом разыскал адресок.

Через пятьдесят минут Кран уже был на Преображенке, звонил в обитую дерматином дверь. За спиной рука сжимала букет пятничных повядших роз — какие были, а сердце бухало о грудную клетку, словно волчара из капкана вырваться на свободу желал.

Она открыла дверь. В байковом халатике с цветочками. Поглядела на него совсем детским личиком, не накрашенным и изумленным.

— Ты?!.

— Я…

Он так и продолжал держать руку с букетом за спиной. А она вжалась в стену с открытым рыбьим ртом.

Кто-то из квартиры крикнул:

— Надь, кто пришел?

Она молчала, а у Крана легкие перестали дышать.

— Надежда!.. — вопрошал голос.

— Здравствуй, — просипел он.

— Ага, — ответила она.

В квартире заплакал младенец. Кран почувствовал, что умирает. И она это почувствовала.

— Я говорила, что не могу одна…

В дверях появилось улыбающееся лицо молодого мужчины.

— А-а, — узнал Кран. — Пловец…

Лицо мужчины тотчас переменилось, он перестал улыбаться, но страха в глазах не было. Мужчина, плотно сжав губы, ждал.

— Здравствуй, — Кран протянул руку, и Пловец ее пожал, смотря на нежданного гостя пристально…

— Я люблю тебя! — неожиданно произнесла она, встала на цыпочки, обняла Крана за шею, так что коротенький халатик натянулся, обнажив ее ягодицы.