— Отойдите от окна, — резко сказал Сергеев, — вас могут убить! — Его удивляло, что старик не замечает постороннего человека, поёт эту странную заунывную песню. Ему даже показалось: не полоумный ли?

— Папа! Папа, идите к себе! — взмолилась дочь. — Вам надо отдохнуть. — И с досадой и смущением взглянула на Сергеева.

— Отойдите сейчас же от окна! — сказал опять Сергеев, поняв наконец, что старик не в себе.

— Кто этот человек? — спросил старик, мельком взглянув на него, — Что ему здесь нужно? Это твой гость, Виктория? — И опять дребезжащий голос — вдогонку пропетым словам:

— Это большевик! — с отчаянием произнесла Виктория. — Папа, они пришли и сюда. Утром на улицах был бой. Неужели ты ничего не хочешь понять? Господи, сколько же можно жить прошлым, этими снегами... Мне страшно!

— Большевик? — скорее с любопытством, нежели с удивлением или испугом, переспросил старик, не оборачиваясь. — В таком случае позволительно знать: кто его сюда звал?!

Виктория только вздохнула, всплеснув руками.

Не дожидаясь ответа, с сердитым презрением взглянув на Сергеева, старик прошёл через комнату. Его заметно пошатывало.

— Он болен, — несмело, словно извиняясь за него, сказала Виктория, когда за стариком захлопнулась дверь. — Он очень болен.

— Может быть. Но к тому же он пьян!

Она покраснела, по гордо вскинула голову и повелительно произнесла:

— Это не ваше дело. Немедленно уходите отсюда. Слышите?!

— Вы что, с ума здесь посходили?! — закипел Сергеев. — Люди воюют, жизни свои кладут, а вы в какие-то княжеские игры играете! Бросьте валять дурака!

— Как вы смеете разговаривать таким тоном?! — возмущённо произнесла Виктория. — Даже немцы обращались с нами почтительно...

— Вот как?! — ещё больше обозлился Сергеев. — Хороши же у вас друзья!

— Они видят в нашем роде потомков настоящих хозяев России! А вы...

И тут, не удержавшись, Сергеев расхохотался:

— Чёрт возьми! И вы поверили этим проходимцам? Ну, старик, понятно, из ума выжил: всё поёт вон... Ну а вы-то?! Что вы знаете о России? Хоть раз видели её своими глазами?

— Уходите, ради бога, уходите! — взмолилась Виктория.

— Да пропадите вы пропадом! — махнул рукой Сергеев. — Вместе со своими байками. — И уже с порога крикнул, оглянувшись: — Ушёл ваш поезд давно! На землю спускайтесь!

И вдруг дробно и резко заговорил на улице пулемет. Зазвенели стёкла. Пули впивались в стену, во все стороны брызгало щепой.

— Ложитесь! На пол падайте! — бросил Сергеев Виктории, сторонясь за выступ, приноравливаясь, как бы лучше выскочить в дверь. — Да падайте же, чёрт вас возьми, убьют ведь!

Виктория как-то нехотя, нерешительно, глядя со страхом на него и, видимо, больше заботясь о том, чтобы не уронить в его глазах достоинство, неловко повалилась на пол. Сергеев хотел уже было рвануться на лестницу, как двери из соседней комнаты распахнулись и в них появился старик — точно портрет в полный рост стоял в огромной раме.

— Назад! Назад, старик! — закричал Сергеев. Новая очередь со звоном пропорола окно. Старик, словно что-то вдруг вспомнив, схватился руками за голову. Затем отшатнулся назад и, пьяно покачнувшись, осел на закровяневший паркет.

— А-а, чёрт! Кричал ведь вам!

Пригнувшись, Сергеев кинулся через всю комнату к нему. Отнял руки старика от лица — верхняя часть его почти вся была снесена... И всё-таки Сергеев, надеясь на чудо, на то, что старик, возможно, ещё жив, выхватил перевязочный пакет и несколько раз обхватил голову бинтом. Бинт тут же промокал, густо кровянел. Сергеев оглянулся, хотел сказать Виктории, чтобы кинула какую-нибудь тряпку. Та, вся побелев, глядела из-за плеча остановившимися, безумными от ужаса глазами.

— Не смотрите сюда! — крикнул он. — Киньте платок. Да не поднимайтесь же, пристрелят! — И вдруг почувствовал, как конвульсивно дернулась голова старика. Бросил ей, отползая: — Ничего уже не надо...

Сгоряча Сергеев чуть было не выпалил Виктории злые и горькие слова: «Вот вас заступники как отблагодарили!» Но не решился, видя, как судорожно вздрагивают её плечи, — с неё было довольно и того, что произошло...

Пулемет с короткими передышками всё бил и бил, но теперь уже не сюда; на улице слышались автоматные очереди, кто-то выкрикивал короткие команды.